18:28, 24 Апрель 2014

Cпецифика политического строя Российской империи в начале ХХ века

ПОЛИТИКА И ПРАВО

20 февраля 1906 г. Российский император Николай II подписал три акта, сыгравшие важную роль в новом госу­дарственном устройстве империи: Манифест «Об изменении учреждения Государственного Совета и о пересмотре учреж­дения Государственной Думы», «Учреждение Государствен­ной Думы» и именной Указ «О переустройстве учреждения Государственного Совета». Как высшее законосовещательное учреждение Российской империи Государственный Совет существовал с 1 января 1810 г. в соответствии с планом госу­дарственных преобразований М.М. Сперанского. Указ 20 фев­раля 1906 г. существенно изменил принцип комплектования и функции Государственного Совета. Реформированный Госу­дарственный Совет состоял из представителей «по высочай­шему назначению» и равного числа «по выборам» (6 членов избирались Синодом от православного духовенства; 6 членов -     от Академии наук и университетов; 12 - от промышленности и торговли; по 1 члену Совета избиралось от каждого губерн­ского земского собрания; 18 членов - от дворянских обществ).

Государственный Совет получил законодательные права, равные с правами Думы, в том числе и право законодатель­ной инициативы. Таким образом, была сформирована «верх­няя палата» парламента. Учреждение Государственной Думы 20 февраля 1906 г., в отличие от Манифеста 6 августа 1905 г., наделяло ее законодательными, а не законосовещательными правами. 20 марта 1906 г. С.Ю. Витте представил Николаю II проект Основных Государственных Законов. Данный проект более известен как проект конституции комиссии под предсе­дательством графа Сельского. В ней широко был использован опыт достаточно консервативных конституций Германской империи и Японская конституция 1889 г.

23 апреля 1906 г., за три дня до открытия I Государствен­ной Думы, Николай IIутвердил новую редакцию Основных Государственных Законов. До этого действовал «Свод Основ­ных Государственных Законов». Новые Основные Государ­ственные Законы вошли в «Свод Законов Российской Им­перии» издания 1906 г. Состояли они, главным образом, из прежних Основных Законов. Идея Основных законов принад­лежала М.М. Сперанскому - составителю Свода. «Законы го­сударственные, - писал он, - определяют права и обязанности, возникающие из союза верховной власти и подданства. В со­ставе сих прав первое место занимает власть законодательная и власть верховного управления. Порядок, коим действует сия власть на подданных, составляет первый разряд законов госу­дарственных - Законы Основные».

В российском дореволюционном законодательстве тер­мин «Основной Закон» впервые появился в первой трети XIX века, для характеристики важнейших норм государственного права. Его появление было связано с систематизацией отече­ственного законодательства. В состав Свода законов Россий­ской империи, с момента первого его издания в 1832 г., входил отдел (Том 1, часть 1, носивший название «Основные государ­ственные законы». На протяжении XIXвека они не раз переиз­давались как составная часть Свода законов. Термин «Основ­ные государственные законы» был сохранен для наименования важнейшего правового акта Российской империи, завершив­шего государственную реформу 1905-1906 годов.

Уже первоначальное ознакомление с Основными Зако­нами в редакции от 23 апреля 1906 г. показывает, каким ис­ключительным было положение Николая IIв качестве главы государства и главы царствующего дома. Монарху принадле­жало право законодательной инициативы по всем предметам законодательства. Только у него было монопольное право ини­циативы пересмотра Основных Законов. При этом во всех та­ких случаях царь не был связан какими-либо сроками. Также, царь мог определять определенные изъятия из действия об­щих законов. В области верховного управления царь выступал в качестве главы правительственной власти, который может председательствовать в Совете Министров и в других Советах верховного управления.

Таким образом, можно сделать вывод, что Основные Го­сударственные Законы в редакции 1906 г. носили характер монархической конституции. Такой вывод можно сделать по той причине, что они содержали в себе некоторые юридиче­ские признаки конституции. Во-первых, они закрепляли госу­дарственное устройство Российской империи (ст. 1, 2); далее -  государственный язык (ст. 3); существо верховной власти (ст. 4-25); порядок законодательства (ст. 84-97); принципы орга­низации и деятельности Государственного Совета и Думы (ст. 98-119); Совета Министров (ст. 120); правомочия председателя Совета Министров и министров (ст. 121-124); права и обязан­ности российских подданных (ст. 69-83); положение право­славной церкви (ст. 62-66); государственный герб (ст. 61) и т.п. Во-вторых, они отличались от всех остальных законов импе­рии своей юридической силой; они могли пересматриваться исключительно по инициативе царя (ст. 8). Но он не мог, одна­ко, издавать чрезвычайные постановления с временной силой закона, вносящие изменения в Основные Законы (ст. 87). Та­кие гарантии неизменности Основных Законов, известные кон­ституциям европейских государств, отсутствовали в Основных Государственных Законах России предыдущих изданий.

В российской политической, исторической науке развер­нулась дискуссия, можно ли считать Основные законы 1906 г. Конституцией, или же это была фикция, попытка успокоить население в ходе революции 1905-1907 гг. Идея конституции, ставшая основным требованием в ходе революции 1905-1907 гг., была воплощена в образе именно Основных законов, во­бравших в себя требования Высочайших конституционных манифестов. Пересмотр Основных законов состоялся в соот­ветствии с государственным мнением, выработанным апрель­ским (1906 г.) царскосельским Совещанием под председатель­ством императора. Это мнение основывалось на признании необратимости конституционных преобразований, ограни­чивших права монарха в пользу народного представительства. Самодержавной монархии в России все-таки предстояло стать монархией конституционной. Основные законы в редакции 1906 г. не были революционными, не расширяли права граж­дан до уровня западноевропейских государств. Но надо учиты­вать, что они принимались в условиях революции и выражали компромисс между революционными массами и консерватив­ным бюрократическим аппаратом, не желавшим идти, ни на какие уступки.

Обоснование того, что Основные законы были конститу­цией хорошо представлены в работе посвященной деятельно­сти представительных институтов власти - «Парламентаризм в Башкортостане. История и современность». В частности там указывается: «нередко в историко-правовой литературе указывается на то, что Основные законы от 23 апреля 1906 г. невозможно считать конституцией, так как в них, как и в дру­гих актах реформы 1905-1906 гг. не упоминались слова «кон­ституция», «конституционный строй» или «конституционная монархия». Однако не само слово «конституция», а содержа­ние правового акта, круг регулируемых им общественных от­ношений определяют появление в стране конституции. В на­чале XX века философ и социолог права Б.А. Кистяковский отмечал, что «отсутствие слова «конституция» не означает еще, что у нас нет конституции».

По мнению современных правоведов, Конституция Рос­сии 1906 г. принадлежала к классу так называемых октро­ированных, то есть жалованных конституций. Она стала не результатом народного волеизъявления, а явилась актом «вы­сочайшей» милости, проявлением любви к народу россий­ского монарха. Она была пожалована царем, а не принята на­родом или его представителями. Но упрек этот юридически неоснователен. Переход от абсолютной монархии к ограни­ченной повсеместно в мире сопровождался октроированием Основного закона. Россия не стала исключением из этого пра­вила. Если главным условием конституционного строя служит парламент, то естественно, что конституция может состояться не раньше, чем она провозгласит представительное правление. Любой акт верховной власти, учреждающий народное пред­ставительство, становится по необходимости конституцион­ным. Сказанным оправдывается то обстоятельство, что первая конституция России не явилась формальным актом народного волеизъявления, а стала проявлением державной воли монар­ха, уступившего часть своих прав народному собранию».

Основные законы Российской империи в редакции 1906 г. часто обвиняют в консерватизме. Особенно при этом ука­зывают на выборное законодательство, ограничивающее кате­гории населения участвующее в выборах. Действительно, она испытала на себе наибольшее влияние конституций Японии, Пруссии, Австрии, которые считаются достаточно консерва­тивными. Но, тем не менее, она соответствовала духу време­ни, началу XX века. В стране с крайне слабыми традициями выборного народного представительства, в условиях негра­мотности большинства населения, ожесточения населения в ходе революции было бы неправильно предоставлять избира­тельные права большинству населения. Даже в большинстве европейских стран, всеобщее избирательное право (первона­чально оно подразумевалось только для мужчин) появилось только после первой мировой войны. Скорее, Российская империя пошла бы по пути большинства европейских стран с медленным, постепенным расширение избирательных прав населения и самого слоя избирателей. Государственная дума ограничивала (и юридически, и фактически) власть монарха в законодательных и финансовых вопросах и оказывала неко­торое влияние на осуществление исполнительной власти (осо­бенно во время мировой войны).

В литературе русского зарубежья, да и в современной Рос­сии, встречается название «думская монархия», как будто бы близкое к обозначению «думский период». Однако оно пред­ставляется неудачным, поскольку «думская монархия», види­мо, является синонимом «парламентарной монархии». Если рассматривать Российскую империю думского периода в кон­тексте устоявшегося различения понятий «абсолютная монар­хия» (здесь и российское самодержавие) и «конституционная монархия» (сюда входят дуалистическая и парламентарная), то Россия в этот период, видимо, была ближе к конституцион­ной, чем к абсолютной монархии.

Ограниченная (конституционная) монархия - это форма правления, при которой права и амбиции монарха как главы государства ограничены представительным органом и, зача­стую, конституцией. Эта форма правления может иметь две разновидности - дуалистическая и парламентская монархии. Дуалистическая монархия характеризуется четким соблю­дение принципа разделения властей, при котором законо­дательная ветвь власти является прерогативой парламента, а исполнительная и судебная - монарха. Монарху в данном случае полностью подконтрольно и правительство. Признака­ми парламентской монархии являются: юридическое ограни­чение власти монарха во всех сферах, законодательная власть принадлежит только парламенту, но монарх осуществляет юридическую процедуру промульгации законов (санкцио­нирование закона главой государства и обнародование им же в установленном законом порядке), исполнительная власть осуществляется правительством, которое в соответствии с кон­ституцией ответственно перед парламентом, а не монархом; правительство формируется из представителей партии, побе­дившей на выборах и имеющей преимущество в парламенте; правительство обладает правом контрассигнации («скрепле­ния») решений монарха главой кабинета или ответственными министрами.

Но, конечно же, Россия думского периода не была пар­ламентарной монархией. Так, правовед В.М. Гессен, различая конституционные монархии дуалистического типа (здесь по­литику реально определяет монарх) и парламентского (по­литику определяет парламент), определял государственный строй России как «дуалистический тип конституционного государства». В.А. Демин считает, что после 1906 г. Российская империя представляла собой «конституционную дуалистиче­скую монархию», в которой законодательная власть принад­лежала императору и двухпалатному парламенту, высшая исполнительная — императору и ответственным перед ним министрам, высшая судебная и контрольная — Правитель­ствующему сенату. По его мнению, это очевидно при сравне­нии Основных законов с конституциями других государств, особенно Японии, Австрии, а также европейскими конститу­циями первой половины XIX в. Организация высших органов власти и их полномочия по всем этим законам были похожими. При этом современник В.М. Гессена немецкий политолог М. Вебер называл сложившийся в Российской империи строй «псевдоконституционализмом», противопоставив его нор­мальному конституционализму. Он признавал, что Россия по­лучила конституцию, но при этом правительство и император не спешит исполнять все зафиксированное в ней.

После революции 1917 гг. демократический опыт парла­ментского представительства не был использован. К нему об­ратились лишь в 90 гг. ХХ века. Особо актуальным этот опыт стал в 1993 г. в связи с противостоянием президента и парла­мента и поиском новых путей развития Российские политики настаивали на преемственности постсоветской России и доре­волюционной. Это проявилось и в сохранении названия пар­ламента, а также в том, что счет созывов Дум велся от 1906 г. При этом, напоминая в основных чертах своего предшествен­ника - третьеиюньскую монархию, сегодняшняя российская государственная власть выгодно от нее отличается.



Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 3 (70) 2014

ВИЛЬДАНОВ Руслан Раисович

кандидат политических наук, доцент кафедры истории и культурологии Уфимского го­сударственного нефтяного технического университета


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

 



© 2014 Евразийский новостной клуб