12:42, 09 Октябрь 2014

Право на труд в системе конституционных ценностей

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО

 

В последнее время возрастает внимание отечественных конституционалистов к разработке теоретических концеп­ций «конституционной ценности». К тому же Конституци­онный Суд Российской Федерации в своих решениях не раз употреблял такие понятия, как «конституционно значимые ценности», «конституционные ценности», при этом в таком значении Судом рассматривались как принципы (правовая определенность, равенство перед законом, принцип законно­го ожидания), так и права (право на жизнь, право на охрану здоровья), свободы (свобода слова, свобода массовой инфор­мации), институты (избирательных прав, свободных выборов, материнства и детства), блага (здоровье, честь, достоинство, честь и доброе имя, экологическая безопасность).

Большинство авторов в качестве неотъемлемого признака отмечают «иерархичность конституционных ценностей». Сле­дует отметить, что вопрос иерархичности конституционных ценностей вытекает из положений ст. 2 Конституции Россий­ской Федерации, провозгласившей права и свободы человека высшей ценностью.

Ряд ученых, рассматривая конституционные ценности в иерархической системе, выделяют нижестоящие категории в ранге ценностей. Как отмечает Д. Г. Шустров, «существует два измерения конституционных ценностей: во-первых, вер­тикальное измерение, указывающее высоту конституционной ценности и разделяющее ценности на два уровня — высшую и нижестоящие (иные, остальные), во-вторых, горизонтальное измерение, указывающее силу конституционной ценности, ее значимость, гарантию реализации, приоритет, предпочтение внутри данного уровня». В выстроенной модели на высшем вертикальном уровне расположились согласно положениям Конституции права и свободы человека, которые, в свою оче­редь, были разделены на два типа прав: абсолютные (права, не подлежащие ограничению ни при каких обстоятельствах) и относительные (права, которые могут быть ограничены в со­ответствии с ч. 3 ст. 55 и ч. 1 ст. 56 Конституции Российской Фе­дерации), на нижестоящем уровне были отмечены ценности го­сударства, в частности, ценность государственной целостности, ценность обороны страны и безопасности государства. Вместе с тем, как отмечается автором, указанная иерархия ценностей не применяется на практике, поскольку ценность государства может быть ценнее формально высшей ценности.

В этой связи может возникнуть вопрос о противопоставле­нии ценностей различных субъектов конституционного пра­ва — индивидуальных, обладающих субъективными правами и свободами, являющимися, в свою очередь, формой выраже­ния частного интереса, и коллективных (общество, государ­ство), олицетворяющих публичный интерес (основы консти­туционного строя, суверенитет и государственная целостность Российской Федерации, единство системы государственной власти, разграничение предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами, единство экономического пространства, обеспечение обороны страны и безопасности государства и др.). Как отмечает Е. Г. Васильева, из смысла предписаний, изложенных в ч. 2 ст. 16, ч. 3 ст. 17, ч. 3 ст. 55 Конституции вытекает, что при противопоставлении личных и публичных конституционных ценностей приоритет остается за последними и это обусловливает ценностную пи­рамиду не с частно-личными, а с общественно-публичными предпочтениями.

С такой позицией трудно согласиться, поскольку ценности, вытекающие из этих статей, а именно основы конституцион­ного строя, права и свободы других лиц, нравственность, обе­спечение обороны и безопасности страны, так или иначе могут быть пропущены сквозь призму прав человека. К примеру, такая конституционная категория, как безопасность, не огра­ничивается исключительно публичной направленностью, она также направлена на обеспечение защищенности жизненно важных интересов самой личности. Согласно ст. 85 Воздушно­го кодекса Российской Федерации требованием безопасности осуществления полетов воздушных судов является предпо­летный досмотр багажа, в том числе вещей, находящихся при пассажирах. Рассмотренная ситуация может быть представ­лена в качестве конкуренции права на жизнь и права на не­прикосновенность частной жизни, баланс которой достигается ограничением последнего.

В целях защиты жизни, здоровья и нравственности несо­вершеннолетних федеральным законодателем был ограничен доступ к работе с ними лицам, имеющим или имевшим суди­мость за ряд преступлений, указанных в абз. 3 ч. 2 ст. 331 и ст. 351.1 Трудового кодекса Российской Федерации. В данном слу­чае речь может идти о поиске баланса между правом на труд и правом на жизнь или личное достоинство.

Как отмечает Л. А. Шарнина, обеспечение здоровья, оборо­ны страны и безопасности государства имеет целью гарантиро­вание права на жизнь; защита нравственности, прав и законных интересов других лиц, государственных границ, обеспечение безопасности государства направлены на гарантирование права на духовное достоинство и связанную с ним свободу совести и вероисповедания; защита нравственности, обеспечение без­опасности также направлены на гарантирование неприкосно­венности частной жизни лица.

Аналогичная позиция встречается и в итоговых решениях Конституционного Суда Российской Федерации. Как было от­мечено Судом, право избирать и быть избранным воплощает как личный интерес конкретного гражданина в принятии не­посредственного участия в управлении делами государства, так и публичный интерес, реализующийся в объективных итогах выборов и формировании на этой основе самостоятельных и независимых органов публичной власти.

В связи с изложенным, представляется неверным рассма­тривать права и свободы человека и гражданина в качестве формы выражения исключительно частных интересов, на­званные ценности в ряде случаев призваны отражать также публичный интерес.

Таким образом, можно отметить, что такие ценности, как основы конституционного строя, нравственность, здоровье, права и законные интересы других лиц, оборона страны и без­опасность государства, не должны ставить под сомнение при­знание прав и свобод высшей конституционной ценностью, напротив, являются одним из критериев определения приори­тетности в случае возникновения конфликта между ними.

В то же время возникает вопрос о целесообразности распо­ложения всех прав и свобод человека и гражданина на одном вертикальном уровне аксиологической иерархии.

В этой связи представляется необходимым проанализи­ровать положение ст. 2 Конституции Российской Федерации. Отметим, что возможны различные комментарии к названной статье.

Во-первых, в системной взаимосвязи с ч. 1 ст. 55 Консти­туции Российской Федерации в качестве высших ценностей можно рассматривать все права и свободы — общепризнанные, конституционные и отраслевые. Вместе с тем в соответствии со ст. 125 Конституции Конституционный Суд Российской Фе­дерации проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, по жало­бам на нарушение конституционных прав и свобод граждан, а не всех прав и свобод. Соответственно, если возможность защиты в органах конституционной юстиции предусмотре­на только в отношении закрепленных в Конституции прав, то очевидно, что иные права представляют меньшую ценность для общества.

Во-вторых, результатом ограничительного толкования ст. 2 Конституции является то, что высшей ценностью следует считать лишь права и свободы человека (поскольку понятие «гражданин» в этой статье не упоминается).

В частности, такой позиции придерживается Л. А. Шар­нина, которая называет лишь часть конституционных прав и свобод, согласующихся с научной традицией выделения прав человека и составляющих высшую ценность, а именно личные права и свободы, не подлежащие ограничению в соответствии с ч. 3 ст. 56 Конституции, — право на жизнь, достоинство лич­ности, право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, запрет сбора, хранения, использования и распространения информа­ции о частной жизни лица без его согласия, свободу совести и вероисповедания.

Однако перечень конституционных прав, не подлежащих ограничению, не сводится лишь к личным правам, имеется также ряд социально-экономических прав: право на свободное использование своих способностей и имущества для предпри­нимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34), право на жилище (ч. 1 ст. 40). Кро­ме того, в судебной практике имеется множество примеров рассмотрения социально-экономических, политических прав в одном ряду с правами, ценность которых не вызывает со­мнений.

Конституционным Судом Российской Федерации было отмечено, что «...провозглашая человека, его права и свободы высшей ценностью. Конституция Российской Федерации от­носит к числу неотъемлемых и неотчуждаемых прав, принад­лежащих человеку от рождения и охраняемых государством, право каждого на жизнь, защиту своей чести и доброго имени, право на личную неприкосновенность. а также право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь (статья 2; статья 20, часть 1; статья 21, часть 2; статья 22, часть 1; статья 23, часть 1; статья 41, часть 1)». Кроме того, в одном из своих реше­ний Суд однозначно указал, что «права граждан Российской Федерации на свободу передвижения, на труд, отдых, охрану здоровья, образование (статья 27; статья 37, части 1 и 2; статья 41, часть 1; статья 43, часть 1, Конституции Российской Феде­рации) являются такими же конституционно признаваемыми и защищаемыми ценностями, как и избирательные права».

В-третьих, в системной взаимосвязи со статьями 17, 18 Кон­ституции Российской Федерации все права и свободы, предо­ставляемые с рождения (естественно-правовая доктрина) и за­крепленные в главе 2, составляют высшую конституционную ценность.

Иными словами, толкование ст. 2 Конституции возмож­но как в отрыве от других конституционных положений, так и в системной связи с другими нормами главы 2, например, статьями 17, 18 или ст. 55. Учитывая вышеизложенное, считаем, что правильным будет придерживаться рассмотрения только основных прав и свобод человека и гражданина в качестве выс­ших ценностей.

Таким образом, на основании вышеизложенного консти­туционные ценности можно определить как обусловленные социальными ценностями блага, принципы, иные правовые явления, выраженные в силу своей значимости в нормах Кон­ституции либо выводимые из ее смысла, выступающие ориен­тиром и критерием деятельности граждан, их объединений, общества в целом, органов публичных властей и образующие вертикальную и горизонтальную иерархическую систему. Если исходить из точки зрения Д. Г. Шустрова, то вертикальное из­мерение в зависимости от «высоты» ценности представлено двумя уровнями — высшим (основные права и свободы челове­ка и гражданина) и нижестоящим (к примеру, обязанности го­сударства по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина), горизонтальное измерение указывает на значимость, приоритет ценности внутри данного уровня.

Труд и его производные (свобода труда, право на труд), бу­дучи универсальной ценностью, является объектом как консти­туционного, так и международно-правового регулирования.

Всеобщая декларация прав человека 1948 г. провозгласила (ст. 23): «Каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия тру­да и на защиту от безработицы». Данное право в числе других направлено на достижение идеала свободной человеческой личности.

Согласно ст. 6 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. участвующие в Пакте государства признают право на труд, которое включает право каждого человека на получение возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который он свободно соглашается.

Не менее важным международно-правовым документом является Европейская социальная хартия (пересмотренная)

  • г., текст которой начинается с провозглашения того, что «каждый должен иметь возможность зарабатывать себе на жизнь свободно выбираемым трудом».

Из вышеизложенного следует, что для правового закрепле­ния ценности труда используется основное средство — право на труд, которое, как следует из содержания вышеприведенных положений, находится в балансе с иными ценностями: если в первом примере — со свободой труда, то в двух последних — с правом на жизнь и свободой труда.

Свобода личности составляет основу свободы труда. В связи с этим труд не должен быть превращен в принудительный, запрет которого провозглашен Европейской конвенцией о за­щите прав человека и основных свобод (ч. 2 ст. 4) и Конвенцией МОТ № 29 о принудительном или обязательном труде.

Таким образом, с точки зрения специального международ­но-правового регулирования основным средством правового закрепления ценности труда также является право на труд, тесная взаимосвязь которого с правом на жизнь и личное до­стоинство становится совершенно очевидной.

Аналогичная модель закрепления ценности труда при­меняется в конституциях ряда зарубежных государств. В Кон­ституции Белоруссии право на труд рассматривается как наи­более достойный способ самоутверждения человека (ст. 41). Конституция Бельгии, закрепляя право каждого вести жизнь, соответствующую человеческому достоинству, гарантирует право на труд (ст. 23).

В отечественном конституционном законодательстве не­обходимость рассмотрения труда и его правовых компонентов в качестве конституционных ценностей подтверждается по­ложениями Конституции Российской Федерации и судебной практики Конституционного Суда Российской Федерации.

Согласно положениям ст. 7 Конституции труд выступает условием, обеспечивающим достойную жизнь и свободное развитие человека, и рассмотрение его в качестве объекта, тре­бующего установления правового режима охраны, является одним из важнейших признаков социального государства.

В одном из решений Конституционным Судом Россий­ской Федерации было отмечено следующее: «Исходя из того, что возможность собственным трудом обеспечить себе и сво­им близким средства к существованию представляет собой естественное благо, без которого утрачивают значение многие другие блага и ценности, Конституция Российской Федерации в числе основных прав и свобод человека признает свободу труда, а также право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду...». В Постановлении от 5 июня 2012 г. № 13-П Суд указал, что «Конституция Российской Федерации, закрепляя в числе прав и свобод человека и гражданина право на труд (статья 37, части 1 и 3) и право на охрану здоровья (ста­тья 41, часть 1), исходит из того, что здоровье человека, равно как и возможность собственным трудом обеспечить себе и сво­им близким средства к существованию, являются естественны­ми взаимосвязанными благами, без которых утрачивают свое значение многие другие блага и ценности».

Так, рассмотрение труда как блага, без которого утрачивают значение другие ценности, повышает его значимость в акси­ологической иерархии, причем определение его в качестве возможности себе и своим близким обеспечить средства к су­ществованию ставит труд и его производные на один уровень с такой ценностью, как право на жизнь.

Следуя вышеизложенному, можно сделать вывод, что труд как конституционная ценность — это высшее благо, являю­щееся исходным для признания иных конституционных тру­доправовых ценностей (право на труд, свобода труда, права по ст. 37 Конституции Российской Федерации) и выступаю­щее в качестве системообразующего фактора горизонтальной и вертикальной иерархической системы. Право на труд как конституционная ценность — это ценностно-ориентирующие и формально-юридические возможности каждого зарабаты­вать себе на жизнь трудом по свободно избранной специально­сти, предполагающие также реализацию как индивидуальных правомочий — права на справедливое вознаграждение, права на отдых и т.д., так и коллективных правомочий — права на за­бастовку, права на создание профессиональных союзов.

Таким образом, взаимодействие труда и права на труд про­является в предопределении трудом признания права на труд высшей конституционной ценностью, в выступлении права на труд универсальным средством правового выражения цен­ности труда.

 

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 8 (75) 2014

ХУРМАТУЛЛИНА Алсу Махмутовна

ассистент кафедры конституционного и административного права Казанского (При­волжского) федерального университета


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

 



© 2014 Евразийский новостной клуб