10:16, 10 Сентябрь 2015

О некоторых вопросах компетенции суда Евразийского экономического союза

ЕВРАЗИЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ

1 января 2015 г., с вступлением в силу Договора о Евра­зийском экономическом союзе от 29 мая 2014 г. (далее - До­говор), начал функционировать постоянно действующий судебный орган Евразийского экономического союза (далее - Союз, ЕАЭС) - Суд Евразийского экономического союза (да­лее - Суд).

Пунктом 2 Статута Суда Евразийского экономическо­го союза (приложение № 2 к Договору, далее - Статут Суда) предусматривается, что целью деятельности Суда является обеспечение единообразного применения государствами-чле­нами и органами Союза Договора, международных договоров в рамках Союза, международных договоров Союза с третьей стороной и решений органов Союза.

В соответствии с п. 1 ст. 6 Договора перечисленные норма­тивные правовые акты, наряду с распоряжениями органов Со­юза, принятыми в рамках их полномочий, составляют право Союза.

Таким образом, Суду отведена роль основного регулято­ра единообразного применения права Союза государствами - членами Союза и органами Союза.

Как следует из п. 39 Статута Суда, к компетенции Суда относится рассмотрение споров по вопросам реализации До­говора, международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза, возникающих между государства­ми - членами Союза, между государством - членом Союза и Евразийской экономической комиссией (далее - Комиссия), между хозяйствующими субъектами и Комиссией.

Согласно п. 41 Статута Суда вопрос о наличии компетен­ции Суда по разрешению спора разрешается Судом, который при определении того, обладает ли он компетенцией рассма­тривать спор, руководствуется Договором, международными договорами в рамках Союза и (или) международными догово­рами Союза с третьей стороной.

Следовательно, рассмотрение вопроса о компетенции Суда по разрешению конкретного спора является обязанно­стью Суда ex officio.

Начальная практика по заявлениям хозяйствующих субъ­ектов показала, что из трех обращений, поступивших в Суд к настоящему времени, два заявления не были приняты к про­изводству. Одно - как не подпадающее под компетенцию Суда, другое - в связи с несоблюдением порядка досудебного урегулирования спора. Следующее заявление было принято к производству, однако впоследствии отозвано истцом на ста­дии судебного разбирательства.

Такая картина свидетельствует о том, что на текущем эта­пе деятельности Суда наблюдается недостаток качественных обращений хозяйствующих субъектов, позволяющих Суду ре­ализовать свою компетенцию в полной мере.

Анализируя положения ст. 39 Статута Суда, можно вы­делить два вида заявлений хозяйствующих субъектов, рассмо­трение споров по которым отнесено к компетенции Суда:

1) заявления о соответствии решения Комиссии или его отдельных положений, непосредственно затрагивающих пра­ва и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, Договору и (или) международным договорам в рамках Союза, если такое решение или его отдельные положения повлекли нарушение предоставленных Договором и (или) международ­ными договорами в рамках Союза прав и законных интересов хозяйствующего субъекта;

2) заявления об оспаривании действия (бездействия) Комиссии, непосредственно затрагивающего права и закон­ные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предприни­мательской и иной экономической деятельности, если такое действие (бездействие) повлекло нарушение предоставленных Договором и (или) международными договорами в рамках Союза прав и законных интересов хозяйствующего субъекта.

В данном случае видится справедливым и приемлемым мнение А. С. Исполинова о том, что «...крайне широкая фор­мулировка, использованная в Договоре, ставит Суд перед не­обходимостью выработать свое собственное толкование этого положения. Причем возможных вариантов у Суда не так уж и много: Суд может выбрать широкое толкование этой форму­лировки, и тогда он рискует оказаться погребенным под валом во многом необоснованных жалоб, либо пойти по пути Суда ЕС и со временем выработать своего рода аналог формулы Плаумана (Plaumann formula)».

Сопоставление содержания указанных норм Статута Суда позволяет выделить два ключевых критерия, имеющих значение для решения вопроса об отнесении спора к компе­тенции Суда.

Основным (обязательным) критерием при определении компетенции Суда является то, что оспариваемое решение или действие (бездействие) Комиссии непосредственно затра­гивает права и законные интересы хозяйствующего субъекта.

В качестве дополнительного (факультативного) критерия следует рассматривать то, что такое решение или действие (без­действие) Комиссии повлекло нарушение прав и законных интере­сов хозяйствующего субъекта.

Согласно пп. б) п. 1 ст. 45 Регламента Суда проверка факта нарушения прав и законных интересов хозяйствующих субъектов осуществляется при рассмотрении дела в судебном заседании.

Из ст. 26 Регламента Суда следует, что при решении во­проса о принятии заявления к производству осуществляется предварительное определение компетенции Суда рассматри­вать спор. На это также указывают положения ст. 39 Регламента Суда, предусматривающие возможность предоставления истцом дополнительных документов и материалов, имеющих отноше­ние к спору, и уточнения своих требований.

Как видно, имеются достаточные основания полагать, что наличие нарушения прав и законных интересов, представленных хозяйствующему субъекту Договором и (или) международными договорами в рамках Союза, проверяется не при подаче заявле­ния, а в ходе рассмотрения его по существу.

На наш взгляд, полноценная проверка нарушения прав и законных интересов хозяйствующего субъекта невозможна на стадии принятия заявления к производству, поскольку тре­бует оценки Судом совокупности состязательных документов, представленных сторонами спора.

Если факт нарушения прав и законных интересов хозяй­ствующих субъектов будет устанавливаться при решении во­проса о принятии заявления к производству, то дальнейшее судебное разбирательство может оказаться бессмысленным, так как заявления, по которым не подтверждается факт нару­шения, заведомо не будут приняты к производству.

Необходимо отметить, что решение или действие (без­действие) Комиссии, непосредственно затрагивающее права и законные интересы хозяйствующего субъекта, не всегда влечет их нарушение, поскольку непосредственное затрагивание мо­жет быть и правомерным, то есть согласовываться с нормами права.

Таким образом, наличие основного (обязательного) кри­терия само по себе не означает то, что решение или действие (бездействие) Комиссии «повлекло нарушение» прав и законных интересов хозяйствующего субъекта.

В свою очередь, отсутствие основного (обязательного) критерия исключает наличие дополнительного (факультатив­ного) критерия, так как решение или действие (бездействие) Комиссии не может повлечь нарушение прав и законных ин­тересов хозяйствующего субъекта, если оно непосредственно не затрагивает их.

Неизбежно возникает вопрос, возможно ли на стадии принятия заявления к производству, давая формально-юри­дическую оценку заявлению и не рассматривая его по су­ществу, однозначно установить, затрагиваются ли права и законные интересы истца непосредственно, ведь каждый хо­зяйствующий субъект самостоятельно формирует свою пози­цию в этом вопросе.

В случаях, когда хозяйствующий субъект с точным соблю­дением Регламента Суда формулирует требования и подроб­но приводит доводы, на которых они основываются, либо из текста заявления явно усматривается, что заявленные требо­вания выходят за пределы компетенции Суда, сложностей на процессуальной стадии принятия заявления к производству не возникает.

Недостаточно четкая формулировка требований и соот­ветствующих правовых обоснований в обращении хозяйству­ющего субъекта влечет необходимость исследования состя­зательных документов для решения вопроса о компетенции Суда по разрешению спора, которое возможно исключитель­но в процессе судебного разбирательства.

В этой связи термин непосредственно затрагивает, за ис­ключением случаев, когда оспариваемое решение или дей­ствие (бездействие) Комиссии касается конкретного хозяй­ствующего субъекта, нуждается в более глубоком осмыслении.

Полагаем, что решение или действие (бездействие) Ко­миссии может признаваться непосредственно затрагивающим права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности и оспариваться в Суде, в том случае, если оно влечет очевид­ные изменения в правовом положении этого хозяйствующего субъекта.

Во избежание правовой неопределенности целесообраз­но установить, по каким критериям следует оценивать, про­изошли ли очевидные изменения в правовом положении хозяйствующего субъекта, если оспариваемое решение или действие (бездействие) Комиссии касается неопределенного круга субъектов.

Должны ли эти изменения в правовом положении хо­зяйствующего субъекта быть реальными, либо они могут быть потенциальными? Соответственно, должно ли обращение хо­зяйствующего субъекта быть следствием применения к нему оспариваемого решения или действия (бездействия) post fac­tum, либо оно может быть направленным на защиту прав и интересов в будущем ante factum?

На первоначальном этапе деятельности представляется закономерным обращение Суда к опыту других международ­ных судебных органов, имеющих устойчивую судебную прак­тику разрешения споров в условиях экономической интегра­ции.

Для дальнейшего успешного развития евразийской инте­грации судебное нормотворчество неизбежно. С данным те­зисом можно согласиться, поскольку формирование собствен­ной судебной практики позволит Суду разрешить названные вопросы, при этом наиболее важные правовые позиции Суда, на наш взгляд, могли бы получать нормативное закрепление в праве Союза.

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 7 (86) 2015

СЕЙТИМОВА Венера Хамитовна

судья Суда Евразийского экономического союза


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

 



© 2014 Евразийский новостной клуб