11:37, 10 сентября 2015

Мусульманское международное право: проблема идентификации

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Аравийский полуостров, где, как известно, зародилась арабо-мусульманская государственность, в первой половине VII в. представлял собой неоднородный по своему конфес­сиональному и этническому составу регион. Данное обстоя­тельство, безусловно, наложило мощный отпечаток на станов­ление мусульманской правовой доктрины. Примечательно, что первый в истории мусульманского права юридически значимый нормативный документ, сыгравший в дальнейшем решающую роль в оформлении общественно-политического ландшафта Ближнего Востока, был договором, регулировав­шим межконфессиональные и межэтнические отношения. Данный документ в российском гуманитарном знании при­нято именовать «Мединским соглашением», в то время как в зарубежной литературе его нередко называют «Мединской хартией» или даже первой мусульманской конституцией. До­бавим, что значение «Мединского соглашения», которое, к со­жалению, пока еще детально не исследовано отечественными учеными-юристами, настолько велико, что суть его правовой содержательности так или иначе ощущается и в настоящее время. Начиная с первой половины VII в. на протяжении по­следующих нескольких столетий стремительно расширяющее свои границы арабо-мусульманское государство вступало в контакты как с соседними народами, так и с государствами, не имевшими общих границ с Арабским халифатом. Процесс построения отношений с ними требовал своего осмысления и теоретизации. Зародившиеся на мусульманском Ближнем Востоке суннитские и шиитские правовые школы не обходи­ли своим вниманием данный комплекс вопросов. Постепен­но, соблюдая преемственность с достижениями предыдущих поколений, к IX-X вв. оформилось та отрасль права, которую, в зарубежной научной литературе именуют мусульманским международным правом. Однако теоретизированное и развитое мыслителями-правоведами Арабского халифата международ­ное право по своей структуре и содержательности разительно отличалось от привычной для нас отрасли права, регулирую­щей отношения между государствами. Данное обстоятельство подтолкнуло автора к подготовке статьи, которая, возможно, внесет определенную ясность в вопрос о том, что представляло собой мусульманское международное право в раннесредневе­ковый период.

Прежде чем перейти к изложению основного материала, думается, есть необходимость обозначить один немаловажный момент. В данном исследовании речь идет о классическом му­сульманском праве. Напомним, что под классическим мусуль­манским правом принято понимать ту систему правосудия, которая легла в основу государственности арабов VII-XIII вв. Другими словами, речь идет об Арабском халифате, который пал в 1258 г. под натиском монголов. Классическое мусульман­ское право в научной литературе нередко именуется также раннесредневековым или халифатским.

Для достижения обозначенной автором цели, которая, как говорилось выше, заключается в анализе природы му­сульманского международного права, думается, необходимо более детально затронуть два чрезвычайно важных аспекта. Во-первых, необходимо выявить то место, которое занимали международные отношения в исламской системе правосудия. Как это будет доказано ниже, структура мусульманского права кардинально отличалась от конструкций других правовых си­стем рассматриваемого нами отрезка времени и более ранних их форм. Во-вторых, чрезвычайно важно увидеть внутренний срез мусульманского международного права, выявить его ос­новные элементы и взаимозависимость между ними. Таким образом, можно будет рассмотреть структуру данной отрасли права, понять актуальные для мыслителей-правоведов Араб­ского халифата положения и направления, которые, в итоге, формировали внешнеполитическую доктрину средневекового мусульманского государства.

Основной водораздел, оформивший ключевой принцип деления мусульманского права на две равновесные по своей значимости части, проходил по линии, определяющей объект своего апеллирования. Та часть действующего законодатель­ства, объектом регулирования которой выступали отношения, складывающиеся между человеком, обществом и Всевышним началом, именовалась прикладным правом или собственно пра­вом. Другая часть, определявшая правила выявления и теоре- тизации положений и норм действующего законодательства, их кодификации, взаимосвязи и взаимозависимости, называ­лась фикхом или методологией права. Заметим, что в рамках фикха регулировались вопросы теоретизации положений за­конодательства исключительно на базе основных и второсте­пенных источников права. Как подчеркивают многие исследо­ватели, деление действующего законодательства на публичное право и частное право, свойственное римской системе право­судия, не было характерно для мусульманского права. Данное обстоятельство свидетельствует об отсутствии какой-либо пре­емственности между двумя правовыми семьями прошлого.

Как известно, одним из ключевых понятий в мусульман­ской правовой доктрине является фикх. Интерпретация этого термина настолько неоднозначна, что становится причиной разночтения среди ученых, исследующих право Ближнего Вос­тока. В ходе анализа отечественной и зарубежной литературы автором статьи были выявлены два основных взаимоисключа­ющих подхода в вопросе о концептуализации фикха. В России фикх нередко рассматривается как «исламская доктрина о пра­вилах поведения мусульман (юриспруденция), мусульманское право в широком смысле». Примерно в этом же ключе трак­туют значение фикха и некоторые зарубежные исследователи: «Фикх - правила поведения членов общины, включающие в себя не только санкционированные государством регуляторы, но и морально-этические нормы». Действительно, фикх мож­но рассматривать как понятие с широким семантическим на­полнением, отражающим совокупность всех регуляторов жиз­ни общества, не только юридических, но и выходящих далеко за пределы сферы контроля и регулирования государства, та­ких как мораль, обычаи, некие профессиональные нормы по­ведения и т.д. Если исходить из данного принципа, то фикх можно трактовать примерно в том же значении, что и шари­ат, представляющий собой «комплекс закрепленных прежде всего Кораном и сунной предписаний, которые определяют убеждения, формируют нравственные ценности и религиоз­ную совесть мусульман, а также выступают источниками кон­кретных норм, регулирующих их поведение».

Согласно другому подходу, который выдержан в узко очерченных рамках и встречается чаще в зарубежной науч­ной литературе, фикх - это методология выявления юридиче­ских регуляторов. Объектом апеллирования фикха выступали не законы или иные юридические регуляторы, а источники права. Безусловно, вопросы морально-этического характера в данном случае не играли существенной роли. Подобная точка зрения также имеет своих сторонников, особенно за рубежом. Более того, именно подобная трактовка понятия фикха видит­ся нам более приемлемой и научно обоснованной. Добавим, что члены мусульманской общины, разбиравшиеся в тонко­стях мусульманского законодательства и отлично знавшие ис­точники права, в Арабском халифате именовались факихами.

Собственно право, о котором говорилось выше, на первых этапах своего формирования делилось на две составные части. Первую часть составляли те положения и нормы, которые регулировали отношения между членами общины и Всевыш­ним началом. Данный раздел права получил название ибадат, которое на русский язык можно перевести как культовое право. Добавим, что культовое право занимает ключевую позицию в системе любой религиозной правовой семьи. Отношение каждого человека и всех членов общины к Всевышнему нача­лу, культовым ритуалам и объектам считалось основополага­ющим в каждой религиозной правовой доктрине. Нарушение тех правил, которые регулировали данные отношения, как правило, влекло за собой достаточно суровое наказание для нарушителя. Вторая часть мусульманского классического пра­ва состояла из тех положений, которые определяли форму отношений между членами общины. В научной литературе Арабского халифата данный раздел права получил название муамелат. В российском правоведении также нередко исполь­зуется термин адат, который, однако, в Арабском халифате был менее распространен. Муамелат - это та отрасль права, которая по своей содержательности близка к гражданскому праву в современном его понимании. «Данная отрасль пра­ва в своей классической интерпретации регулировала права жителя Арабского халифата, исповедующего мусульманскую религию. Муамелат, будучи достаточно запутанным и неодно­родным по своей структуре, обычно подразделялся на четыре направления: семейное право, торговое право, гражданско- процессуальное право и наследственное право».

Несколько позднее в рамках действующей системы пра­восудия оформился раздел, который по своей содержатель­ности был близок к уголовному законодательству. Таким об­разом, в рамках мусульманской правовой доктрины получило развитие уголовное право, именовавшееся укубат. «Уголовное законодательство в Арабском халифате регулировало те спец­ифические общественные отношения, которые возникали в связи с совершением физическим лицом общественно опасных деяний. Раннесредневековый укубат определял, какие именно деяния члена общины могли быть признаны преступлением и какое наказание за то или иное деяние должно быть предус­мотрено. Добавим, что самое большое место среди преступных деяний в рамках мусульманского классического права занима­ли преступления против личности, главным образом убийства и причинение телесных повреждений. Однако укубат предус­матривал и преступные деяния, направленные против государ­ственного строя и общественного порядка».

Обозначенная выше структура мусульманского права была своего рода фундаментом, на основе которого функциони­ровала система законодательства в Арабском халифате вплоть до его падения в 1258 г.

В постклассический период мусульманская система пра­восудия продолжила дробиться и совершенствоваться. Так, в рамках семейного права оформились два направления, кото­рые также нередко рассматривались и анализировались раз­дельно. В Османской империи готовились специалисты, за­нимавшиеся вопросами заключения брачных отношений, а само направление, включающее в себя вопросы оформления брачного контракта, получило название мюнакехат. Относи­тельно самостоятельной считалась и та отрасль права, которая регулировала вопросы расторжения брачного договора. Данное направление именовалось мюфаракат. Примечательно, что в 1917 г. в Османской империи, которая готовилась подписать акт о капитуляции перед странами Антанты, был принят первый в истории мусульманского мира Семейный кодекс, во многом со­хранивший свойственный исламской правовой традиции под­ход к семейно-брачным отношениям. После распада Османской империи данный документ еще длительное время регулировал семейные отношения во многих регионах Ближнего Востока. Наследственное право, именовавшееся терикат, также стало рассматриваться в качестве одной из самостоятельных отраслей права. Специалисты в области той части законодательства, ко­торая регулировала наследственные отношения, готовились в многочисленных медресе и высших учебных заведениях, напри­мер в известном университете Аль-Азхар, основанном в 988 г.

Итак, исходя из вышесказанного, можно констатировать, что в рамках классического мусульманского права условно вы­делялись три составные его части: культовое право или ибадат, гражданское право или муамелат и уголовное право или укубат. Данная тройственность мусульманской системы правосу­дия, характерная для периода Арабского халифата, представ­ляет собой одну из наиболее важных особенностей исламской правовой доктрины.

Правовые основы международных отношений не были обойдены вниманием в работах мыслителей-правоведов Араб­ского халифата. Ими была предложена достаточно своеобраз­ная модель построения отношений с внешним миром. Однако, как констатируют многие исследователи, данная отрасль права была «размыта» между обозначенными выше тремя составны­ми частями мусульманского законодательства. Другими сло­вами, регулирование тех отношений, которые формировались в процессе установления контакта мусульманской общины с внешним миром, осуществлялось в рамках действующего уго­ловного, гражданского и, в более усеченной форме, культового права.

Расплывчатый и относительно слабо теоретизированный характер международного мусульманского права, как видится автору данного исследования, был вызван тем, что для внешне­политической доктрины раннесредневекового мусульманского государства был характерен исламоцентризм12. Данное обстоя­тельство оставляло все юридически значимые положения иных правовых семей за рамками изучения. Вопрос о том, каким образом умма может строить отношения с внешним миром, также не рассматривался теоретиками действующего законода­тельства в качестве основного.

Однако, как показывает анализ современной научной ли­тературы, понятие мусульманское международное право широ­ко используется в работах современных авторитетных ученых. Необходимо подчеркнуть, что в данном случае применяемый термин означает не ту, так и не оформившуюся в период ран­него средневековья отрасль права, а совокупность норм и поло­жений, почерпнутых из гражданского, уголовного и культового мусульманского права, так или иначе оказывавших влияние на формирование межконфессионального диалога в прошлом. Думается, что подобный подход вполне оправдан, так как он упрощает понимание правового механизма, регулировавшего взаимоотношения мусульманской общины с внешним миром.

Следующим важным для понимания природы мусульман­ского международного права аспектом был вопрос о структуре той отрасли исламского законодательства, которую, как было сказано выше, можно условно обозначить термином «мусуль­манское международное право». Важной особенностью мусуль­манского международного права является то, что оно условно делится на две части: межгосударственное право и межобщинное право. Данное обстоятельство было вызвано тем, что правосубъ­ектность международного права в работах мыслителей-правове­дов Арабского халифата была оформлена на основе мусульман­ской общины или уммы. Понимание того, что мусульманская община, а не государство как таковое, выступает в качестве субъ­екта построения отношений с внешним миром, чрезвычайно важно для российской юридической науки. Согласно базовым положениям исламской правовой доктрины, член уммы, не­зависимо от места жительства и этнической принадлежности, считался полноправным подданным мусульманского государ­ства. С другой стороны, поданный Арабского халифата, испо­ведовавший отличную от ислама религию, обладал усеченной формой гражданства.

Теория межгосударственных правовых отношений, кото­рая была развита в рамках мусульманкой системы правосудия, включала в себя достаточно широкий спектр актуальных для своего времени проблем. Весь комплекс вопросов, анализиро­ванный теоретиками действующего законодательства, можно условно разбить не несколько составных частей. Во-первых, достаточно большое внимание интеллектуалов Арабского ха­лифата было уделено проблеме классификации государств. Так, согласно наиболее распространенной системе классифи­кации, все страны были поделены на две обширные группы: мусульманские страны и немусульманские страны. В принци­пе, существование второй независимой мусульманской страны в работах теоретиков законодательства характеризовалось как упущение или недоработка властей Арабского халифата, так как сама концепция мусульманской государственности пред­полагала единое централизованное правление. Тем не менее в некоторых случаях возможность сосуществования двух и более независимых мусульманских стран ими допускалась, что в свою очередь, требовало анализа существующих между данными государствами отношений. Безусловно, намного большее вни­мание было уделено тем отношениям, которые складывались в процессе налаживания контактов между жителями мусульман­ского и немусульманского государств. Во-вторых, в теории меж­государственных отношений особое место занимали те пробле­мы, которые актуализировались в ходе осуществления военных походов. Данный спектр вопросов чрезвычайно широк. В него входили такие аспекты рассматриваемой нами проблемы, как объявление войны, статус военнослужащего и военнопленного, обращение с женщинами, детьми, престарелыми и инвалида­ми, завершение военных действий и др. И, наконец, третий, также чрезвычайно важный комплекс вопросов, анализируе­мый в рамках теории межгосударственных отношений, имел непосредственное отношение к праву межгосударственных до­говоров. В работах мыслителей-правоведов Арабского халифа­та анализировались условия, которые могли быть оговорены в подобных соглашениях, сроки действия договоров, классифика­ция соглашений и другие важные для своего времени вопросы межгосударственной договорной практики.

Те правовые нормы, которые регулировали межобщин­ные отношения, в мусульманской правовой традиции также рассматривались в рамках международного права. Юридиза- ция вопросов межобщинного характера была крайне необхо­дима, так как возникающие в ходе расширения границ Араб­ского халифата крупные анклавы жителей страны, которые отказывались принять ислам, вынуждали центральную власть учитывать интересы новых поданных-немусульман в регионах. Так, в правоприменительную практику пришла терминология, определявшая статус жителей Арабского халифата, исповедо­вавших различные иные религии и верования. Большое вни­мание представителям немусульманских общин было уделено мыслителями-правоведами в работах, посвященных пробле­мам семейного, наследственного и налогового права. Не менее важное значение подданным-немусульманам придавалось и в области уголовного права. В целом, как признают многие ис­следователи, в правоприменительной практике за членами немусульманских общин была признана достаточно широкая автономия. Необходимо добавить, что, вопреки устоявшемуся в современном обществе мнению, межобщинные отношения в мусульманском государстве в рассматриваемый нами отрезок времени можно охарактеризовать как сбалансированные и по меркам своего времени достаточно гармоничные. Как отмеча­ют российские исследователи, «частично это можно объяснить тем, что христиане отвоеванных у Византии земель и зороастрийцы Ирана видели в новой религиозной доктрине нечто не слишком им чуждое: сложившаяся на доктринальной базе иудаизма и христианства, частично также и зороастризма, очень многое взявшая из Библии (Коран насыщен такого рода заимствованиями), мусульманская религия была достаточно близкой и понятной тем, кто уже привык верить в единого ве­ликого Бога, символизирующего собой все светлое, доброе, му­дрое, справедливое». Вместе с тем, необходимо это признать, правовой статус подданных-немусульман Арабского халифата не был идентичен правовому статусу членов уммы. Так, напри­мер, в ходе тяжбы между жителем-мусульманином и членом одной из немусульманских общин дело рассматривалось в соответствии с положениями мусульманского права. Доба­вим также, что основной социальный конфликт, особенно на первом этапе формирования арабо-мусульманской государ­ственности, наблюдался между мусульманами и язычниками, а не между представителями уже оформившихся в данный пе­риод основных мировых конфессий. С данным утверждением согласны многие российские авторитетные ученые. «Наиболее далеки друг от друга люди писания, с одной стороны, и языч­ники - с другой. Мусульмане и христиане ближе друг к другу, чем арабы-мусульмане и арабы-язычники. Самые жесткие сло­ва направляет Мухаммад против язычников». Приверженцы язычества и идолопоклонничества, согласно положениям не­которых правовых школ, не рассматривались в качестве соци­альной группы, с которой межконфессиональный диалог мог бы быть хоть как-то регламентирован на правовом уровне.

К сожалению, проблемы международного мусульман­ского права почти не исследованы в российском гуманитар­ном знании. Данное обстоятельство, как нам видится, вызвано тем, что, во-первых, сама исламская правовая доктрина совсем недавно стала предметом пристального изучения российских правоведов. Во-вторых, международные правовые отношения, оформившиеся в раннесредневековом мусульманском мире, разительно отличались от того формата межгосударственного взаимодействия, который на протяжении веков был свойстве­нен европейской цивилизации, что, безусловно затрудняет понимание самой сути концепции регулирования междуна­родных отношений, предложенной мыслителями-правоведа- ми Арабского халифата. Учитывая те сложные политические процессы, которые происходят сегодня на Ближнем и Сред­нем Востоке, знание устройства правового механизма, опре­делявшего в прошлом форму взаимодействия двух миров - мусульманского и немусульманского - становится особенно актуальным. Игнорирование обозначенной проблемы россий­ским ученым сообществом чревато не только непониманием сути общественно-политических и социально-экономических трансформаций, влияющих на современный формат меж- цивилизационного диалога, но и неспособностью для нашей страны стать полноценным участником этого диалога. Исходя из этого, как видится автору данного исследования, проблемы мусульманского международного права должны занять до­стойное место в отечественном правоведении. Автор надеет­ся, что исследование затронутой темы получит необходимый импульс, что, в свою очередь, повысит авторитет российской юридической науки, как на международном уровне, так и в мусульманском мире.

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 7 (86) 2015

НУРИЕВ Булат Дамирович

кандидат философских наук, старший преподаватель Уфимского филиала Уральского госу­дарственного юридического университета


 



© 2014 Евразийский новостной клуб