13:45, 26 января 2016

Понятие уклонения от следствия или суда в свете толкования пленума Верховного СудаРФ

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Возможность применения уголовно-правовых послед­ствий при совершении преступления ограничивается опре­деленным временным промежутком, который в уголовном праве получил название сроков давности. В ч. 1 ст. 78 УК РФ закрепляется положение, в соответствии с которым лицо ос­вобождается от уголовной ответственности, если с момента совершения им преступления истекли календарные сроки, определяемые видом и категорией преступления. В ее основе, прежде всего, лежит реализация принципа гуманизма, в соот­ветствии с которым применение мер уголовно-правового воз­действия является допустимым только тогда, когда достижим предполагаемый правовой результат. В силу большого вре­менного разрыва между преступлением и ответственностью достижение целей восстановления социальной справедливо­сти, исправления и предупреждения совершения новых пре­ступлений может оказаться лишенным практического смысла либо просто невыполнимым. Кроме того, со временем утрачи­вает опасность для общества и лицо, совершившее конкретное преступление, если оно не продолжает дальнейших противо­правных действий, направленных на уклонение от следствия или суда.

В ч. 3 ст. 78 УК РФ закреплена норма о том, что течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершив­шее преступление, уклоняется от следствия или суда. По своей юридической природе данное положение следует при­знать санкцией (негативным правовым последствием) за не­соблюдение нормативного предписания - обязанности лица не препятствовать реализации уголовной ответственности в форме уклонения от следствия или суда. Несмотря на то, что рассматриваемая норма (ст. 78 УК РФ) выполняет важнейшую роль в уголовно-правовом регулировании и действует в каж­дом случае совершения преступления, единого понимания уклонения от следствия или суда ни в теории, ни на практике не сложилось. На наш взгляд, это связано с тем, что, будучи понятием материального права, его содержание, в силу бланкетности нормы, имеет явно уголовно-процессуальные корни. Уголовный закон использует понятия «следствие» и «суд», что предполагает для лица, совершившего преступление, необ­ходимость находится под следствием и быть привлеченным к уголовной ответственности судом. Вопросы применения норм главы 11 УК РФ стали предметом рассмотрения Пленума Верховного Суда РФ, которым 27 июня 2013 г. было принято постановление «О применении судами законодательства, ре­гламентирующего основания и порядок освобождения от уго­ловной ответственности» № 19 (далее - Постановление).

В теории уголовного права сложилось два основных под­хода к пониманию уклонения от следствия или суда.

В соответствии с первой точкой зрения, уклонением от следствия или суда следует признавать любые действия вино­вного в совершении преступления лица, чтобы избежать уго­ловной ответственности, что ставит органы расследования пе­ред необходимостью принятия специальных мер розыска, то есть активное негативное постпреступное поведение лица, со­вершившего преступление. К типичным способам уклонения при этом относят: заметание следов преступления, хранение «обета молчания» о совершенном преступлении, намеренная перемена места жительства, проживание без прописки, по чу­жим или поддельным документам, изменение фамилии, пла­стические операции с целью изменения внешнего вида. Не­которые исследователи при этом прямо указывают на то, что уклонение от следствия или суда возможно как в тех случаях, когда орган следствия или суд уже осуществили определенные процессуальные действия (избрана мера пресечения, предъяв­лено обвинение и др.), так и тогда, когда лицо скрывается в целях уклонения от уголовной ответственности, не будучи еще известным органам правопорядка и правосудия. Следует об­ратить внимание на то, что, говоря об уклонении от следствия или суда как признаке ч. 3 ст. 78 УК РФ, фактически имеют в виду любое проявление уклонения от уголовной ответствен­ности. Возможность уклонения от уголовной ответственности появляется с момента совершения преступления, когда воз­никает материальное уголовное правоотношение. Подобная позиция прослеживается в некоторых решениях судов. Так, Верховный Суд РФ признал уклонением от следствия дей­ствия С., которые выразились в том, что он покинул место со­вершения преступления, выехал для проживания в другое го­сударство, сменил фамилию и ограничил контакты со своими родственниками и ближним окружением. Все это, по мнению суда, указывает на его стремление уклониться от уголовного преследования и избежать уголовной ответственности за со­вершенные преступления. Ссылка осужденного на то, что он, уехав, скрывался не от правоохранительных органов, а от чле­нов банды, была признана неубедительной, поскольку к тому времени деятельность банды уже была прекращена. Однако такой широкий подход был подвергнут справедливой крити­ке. Это связано с тем, что в нем фактически отождествляются разные социально-правовые явления - уклонение от следствия или суда и уклонение от уголовной ответственности. В этом смысле любые действия, не связанные с явкой с повинной не­посредственно после совершения преступления (оставление места совершения преступления, перемещение в простран­стве и др.), следует признавать неправомерными и влекущи­ми, в соответствии с ч. 3 ст. 78 УК РФ, приостановление сроков давности. По нашему мнению, в таком случае само существо­вание нормы о сроках давности совершения преступления те­ряет всякий практический смысл. Кроме того, обозначенная позиция входит в противоречие с принципом презумпции невиновности (ст. 49 Конституции РФ). В материально-право­вом смысле на лиц, которые официально не признаются со­вершавшими преступления, не могут налагаться обязанности, связанные с совершением ими преступления. Поэтому отсут­ствие явки с повинной, в том числе и лица, который в последу­ющем официально признан совершившим преступление, не должно влечь никаких отрицательных правовых последствий. Пленум Верховного Суда РФ в п. 19 Постановления справед­ливо указал, что «отсутствие явки с повинной лица в случае, когда преступление не выявлено и не раскрыто, не является уклонением от следствия и суда».

Указанные обстоятельства привели к появлению иного подхода при определении уклонения от следствия или суда. Не может считаться скрывающимся от следствия и суда лицо, «которое не было установлено в качестве подозреваемого орга­нами дознания или следователем и которому не было предъ­явлено обвинение в совершении конкретного преступления, даже если оно меняет место жительства, изменяет фамилию, внешность, живет по подложным документам и совершает иные действия с целью избежать уголовной ответственности». Под лицом, уклоняющимся от следствия или суда, следует подразумевать только обвиняемого (подсудимого), который, с целью избежать уголовной ответственности, умышленно скрывает от органов дознания, предварительного следствия или суда место своего нахождения. Не могут рассматривать­ся как уклоняющиеся от следствия и суда лица, которые хотя и скрываются после совершения преступления, но органам предварительного расследования о них неизвестно как о ли­цах, совершивших преступление.

По мнению А. Н. Тарбагаева, следует различать факти­ческое и юридическое уклонение от следствия и суда. Факти­ческое уклонение - это правомерные действия, направленные на то, чтобы избежать уголовной ответственности и наказания. Например, в российском законодательстве отсутствует обязанность лиц, совершивших преступления, являться в правоохра­нительные органы и заявлять о себе как о преступнике. Юри­дическим (юридически значимым) уклонением от следствия и суда являются неправомерные умышленные действия, выра­женные в невыполнении ранее уже возникшей юридической обязанности предстать перед следствием и судом. В целом поддерживая позицию о том, что не любые действия, направ­ленные на уклонение от уголовной ответственности и наказа­ния, приостанавливают течение сроков давности в смысле ч. 3 ст. 78 УК РФ, деление уклонения от следствия или суда на фактическое и юридическое представляется не совсем кор­ректным. Дело в том, что «уклонение от следствия или суда» представляет собой фиксированный в законе признак право­вой нормы, при наличии которого наступает правовое послед­ствие - сроки давности совершения преступления приостанав­ливаются. В этом смысле любое уклонение от следствия или суда, если оно состоялось фактически, будет юридически зна­чимым. Другое дело, что не любые фактические действия, на­правленные на уклонение от уголовной ответственности, будут являться уклонением от следствия или суда. Поэтому, полага­ем, что в данном случае правильнее говорить об уклонении от уголовной ответственности, необходимость реализации кото­рой порождает возникшее в связи с совершением преступле­ния уголовное правоотношение.

Рассматриваемый подход к определению лица, уклоняю­щегося от следствия или суда, нашел отражение в п. 19 По­становления Пленума, где говорится, что «под уклонением лица от следствия и суда следует понимать такие действия подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, которые направ­лены на то, чтобы избежать задержания и привлечения к уго­ловной ответственности (например, намеренное изменение места жительства, нарушение подозреваемым, обвиняемым, подсудимым избранной в отношении его меры пресечения, в том числе побег из-под стражи)». Таким образом, Верхов­ный Суд связал понятие уклонения с наличием определенного уголовно-процессуального статуса. Уголовно-процессуальный статус представляет собой совокупность взаимосвязанных прав и обязанностей лица, которые возникают по различным основаниям (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель и т.д.) и предусматриваются уголовно-процессуаль­ным законом. Статус подозреваемого и обвиняемого в совер­шении преступления определяется системой норм УПК РФ, основные из которых закреплены в главе 7 «Участники уго­ловного судопроизводства со стороны защиты». В статьях 46 «Подозреваемый» и 47 «Обвиняемый» УПК РФ определяют­ся основания, по которым возникает данный статус, а также права, которыми наделяются лица в связи с возникновением этого статуса (право пользоваться помощью защитника, право представлять доказательства и др.). Решение вопроса реализа­ции названных прав находится в исключительной компетен­ции соответствующего субъекта, поэтому очевидно, что отказ от его реализации не может признаваться какой-либо формой уклонения от следствия или суда. Другое дело - неисполнение процессуальных обязанностей и правоограничений, которые также определяют содержание правового статуса. Полагаем, что любое нарушение обязанностей подозреваемого и обвиня­емого будет направлено на воспрепятствование проведению расследования и судопроизводства. Однако формы такого воспрепятствования могут быть различны - как образующие уклонение от следствия или суда, так и не образующие. Это обстоятельство требует более подробного рассмотрения обя­занностей подозреваемого и обвиняемого. Непосредственно в главе 7 УПК РФ обязанности указанных лиц не прописаны, однако могут быть выявлены путем анализа иных норм и институтов процессуального законодательства. Основные обя­занности названных субъектов можно свести к двум группам.

К первой группе следует отнести обязанности, связанные с соблюдением правил примененной меры пресечения или иной меры процессуального принуждения:

- обязанность являться по вызову дознавателя, следовате­ля или суда (ч. 2 ст. 102, ч. 2 ст. 112, ст. 188 УПК РФ и др.), кото­рая заключается в необходимости прибыть в указанное время и место к соответствующему адресату, а также иметь при себе документы, подтверждающие личность. Нарушением указан­ной обязанности следует признавать неявку подозреваемого, обвиняемого в установленное место и время без уважительных причин.

- обязанность подозреваемого, обвиняемого не менять постоянного или временного места жительства без разреше­ния дознавателя, следователя или суда при подписке о невыез­де (ч. 1 ст. 102 УПК РФ). Убытие с постоянного или временного места жительства в другое постоянное или временное место жительства без уважительных причин будет ее нарушением.

- обязанность находиться в полной либо частичной изо­ляции от общества в жилом помещении, в котором он прожи­вает в качестве собственника, нанимателя либо на иных закон­ных основаниях, с возложением ограничений и (или) запретов и осуществлением за ним контроля (ст. 107 УПК РФ). Наруше­ние ограничений, связанное с самовольным оставлением пре­делов жилого помещения, следует признавать неисполнением соответствующей обязанности.

- обязанность находиться под стражей в условиях изоля­ции от общества в соответствии с условиями, определенными Федеральный законом РФ от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О со­держании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совер­шении преступлений». Нарушение указанной обязанности будет выражаться в незаконном оставлении места содержания под стражей либо конвоирования в случае нахождения в орга­нах расследования или суде.

Ко второй группе относятся обязанности не препятство­вать каким-либо образом производству по уголовному делу. Их соблюдение способствует всестороннему и полному рас­смотрению дела в минимально необходимый срок:

- обязанность не разглашать данные предварительного расследования, судебного заседания (ст. 161 УПК РФ), пред­ставляющие собой сведения о доказательствах по делу, участ­ников уголовного судопроизводства и др. Нарушение указан­ной обязанности может повлечь уголовную ответственность в соответствии со ст. 310 УК РФ.

- обязанность соблюдать правила досудебного соглаше­ния о сотрудничестве в соответствии с положениями главы 40.1 УПК РФ. Содержание досудебного соглашения определя­ется конкретными обстоятельствами дела (ст. 317.1, 317.3 УПК РФ), а в случае его нарушения к лицу применяются правила назначения наказания, предусмотренные ст. 63.1 УК РФ.

- обязанность обвиняемого участвовать в судебном засе­дании (ст. 247 УПК РФ), которая предполагает необходимость лично предстать перед судом и дать свои объяснения по су­ществу выдвинутого против него обвинения. В случае ее неис­полнения суд вправе подвергнуть подсудимого, не явившегося без уважительных причин, приводу, а равно применить к нему или изменить ему меру пресечения.

- обязанность обвиняемого соблюдать порядок судебного заседания, подчиняться распоряжениям председательствую­щего или судебного пристава. При нарушении этого требова­ния к лицу применяются меры воздействия в виде денежного взыскания (ч. 2 ст. 258 УПК РФ), удаления из зала судебного заседания (ч. 3 ст. 258 УПК РФ), привлечения нарушителя к ад­министративной ответственности (ч. 1 ст. 17.3 КоАП РФ).

Существенное отличие названных типов обязанностей подозреваемого и обвиняемого заключается в том, что первая часть из них направлена на обеспечение нахождения лица в сфере уголовно-процессуального воздействия, как необходи­мого условия осуществления расследования и дальнейшего осуждения. Поэтому их нарушение следует признавать в каче­стве правового последствия ч. 3 ст. 78 УК РФ - уклонением от следствия или суда. Вторая группа обязанностей распростра­няется на подозреваемых и обвиняемых, которые находятся в сфере процессуального воздействия на них, поэтому наруше­ние данных обязанностей само по себе не может повлечь при­остановление течения срока давности, а, как было показано выше, влечет самостоятельные процессуальные или матери­альные последствия.

Исходя из представленного понимания правовой при­роды уклонения от следствия или суда, следует решить во­прос о том, какие действия могут образовать такое уклонение. Пленум Верховного Суда в п. 19 Постановления указывает на примерные и наиболее типичные способы уклонения по­дозреваемого и обвиняемого: «намеренное изменение места жительства, нарушение подозреваемым, обвиняемым, подсу­димым избранной в отношении его меры пресечения, в том числе побег из-под стражи». Намеренное изменение места жительства, безусловно, затрудняет процесс расследования и изобличения лица, совершившего преступление, ставит перед необходимостью проведения дополнительных следственных и оперативных действий. Однако такая деятельность должна признаваться уклонением не сама по себе, а во взаимосвязи с другими положениями законодательства, обязывающими на­ходиться и не менять определенного места жительства, то есть раскрывающими содержание соответствующей меры пресече­ния или принуждения. Как верно отмечает А. Н. Тарбагаев, «если лицо, совершившее преступление, используя консти­туционное право на свободу передвижения, уедет из данной местности, нельзя считать, что оно скрывается от следствия и суда». Побег из-под стражи также не имеет самостоятельного значения, так как относится к нарушению меры пресечения.

Не образуют уклонение от следствия или суда различные формы процессуального или непроцессуального противодей­ствия подозреваемого и обвиняемого следствию, если они не связаны с нарушением мер принуждения, при которых лицо не выбывает из-под влияния правоохранительных органов. В силу действия презумпции невиновности подозреваемому (п. 11 ч. 4 ст. 46 УПК РФ) и обвиняемому (п. 21 ч. 4 ст. 47 УПК РФ) закон позволяет защищаться всеми средствами и способами, которые прямо не запрещены. Поэтому уклонением не явля­ются выделяемые в теории «заметание следов» преступления, отказ от дачи показаний, дача ложных показаний, намеренное членовредительство, симуляция физического либо психиче­ского заболевания.

В свете сказанного можно предложить следующую редак­цию Постановления: «Под уклонением лица от следствия и суда следует понимать такие умышленные действия подозре­ваемого или обвиняемого, которые направлены на то, чтобы избежать задержания и привлечения к уголовной ответствен­ности, выразившиеся в нарушении избранной в отношении его меры пресечения или иной меры процессуального при­нуждения (например, уклонение от явки в органы дознания, следствия или суд, намеренное оставление или изменение ме­ста жительства, побег из-под стражи)».

Не нашло однозначного понимания в науке и положение Постановления о том, что правоприменитель должен «прове­рять доводы лица о том, что оно не уклонялось от следствия и суда, в том числе и тогда, когда в отношении его объявлялся розыск». А. Кибальник справедливо ставит вопрос: вправе ли мы обязывать лицо доказывать, что оно не скрывалось от след­ствия и суда? Полагаем, что на него следует ответить отрица­тельно. Срок давности совершения преступления предостав­ляется государству для возможности его выявить и раскрыть, что характеризует публичность возникшего правоотноше­ния, соответственно и обязанность доказать нарушение срока (уклонение от следствия или суда) возлагается на органы го­сударства. Хорошо известно, что доказать свою невиновность, как и отсутствие факта уклонения, в большинстве случаев про­сто не представляется возможным. В противном случае мы имели бы дело с презумпцией уклонения лица от следствия или суда, что, как показано было выше, стирает всякий смысл положений ст. 78 УК РФ. Однако, как нам видится, данное по­ложение Постановления может иметь несколько иное прочте­ние. В нем говорится о применении положений ч. 3 ст. 78 УК РФ в случае уклонения лица, совершившего преступление, от следствия или суда (выделено нами - В. П.). Речь идет о том, что факт уклонения (нарушения подозреваемым, обвиняемым соответствующей обязанности), по мнению органов, является установленным. Мало того, этот факт может не оспариваться и самим уклоняющимся. Проверять доводы лица, в отношении которого нет подозрения в уклонении, лишено смысла. Од­нако для приостановления течения сроков давности следует выяснить причины нарушения процессуальной обязанности предстать перед следствием или судом, которые могут быть различными и, соответственно, иметь различное правовое зна­чение, а для этого необходимо услышать доводы соответствую­щих лиц. По нашему мнению, на этом акцентирует внимание Пленум. Иными словами, не любое нарушение обязанности влечет правовое последствие. Например, нарушение обязан­ности в силу крайней необходимости, влияния стихийного бедствия, обострения заболевания, исполнения иной обязан­ности, совершения в отношении подозреваемого, обвиняемо­го преступления и иных случаев, когда воля и возможности субъекта существенным образом ограничиваются (в том числе, предстать перед следствием или судом), по нашему мнению, нельзя признавать достаточным для приостановления сроков давности совершения преступления. Объявление в отноше­нии лица розыска по тем же причинам не влечет с неизбежно­стью признание его уклоняющимся и приостановление сро­ков давности. Достаточно типичными являются случаи, когда органами расследования действительное место нахождения лица установить не удается, через какое-то время в отношении его объявляется розыск, а впоследствии выясняется, что чело­век находится под стражей или отбывает наказание по дру­гому уголовному делу. Суды в таких ситуациях справедливо уклонения от следствия или суда не признают. Так, президиум Московского городского суда отменил приговор Бутырского районного суда г. Москвы от 28 января 2009 г. в отношении К. в части осуждения по п. «а» ч. 2 ст. 116 УК РФ, производство по делу прекратил на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответ­ственности. При этом суд указал, что К. не уклонялся от след­ствия и суда, а был задержан и арестован за совершение нового преступления, за которое отбывал наказание в виде лишения свободы, что не приостанавливает течения сроков давности привлечения к уголовной ответственности, которые по каждо­му преступлению исчисляются самостоятельно. По другому делу Волжский городской суд Волгоградской области постано­вил освободить Ф. от уголовной ответственности в связи с тем, что на момент объявления Ф. в розыск последний был задер­жан и содержался в следственном изоляторе, а следовательно, не мог скрываться от суда и являться по требованию суда само­стоятельно. Доводы прокурора, что из общего срока давности должен быть исключен период нахождения Ф. в розыске, суд не может признать обоснованными, поскольку Ф. был объяв­лен розыск по уголовному делу, в связи с исполнением при­говора суда, вступившим в законную силу.

С учетом изложенного, названное положение постанов­ления Пленума следует признать прогрессивным, так как оно дает возможность подозреваемому и обвиняемому обосно­вать свою правовую позицию, возможный вынужденный ха­рактер неисполненной обязанности. В свете сказанного, более удачной могла бы быть следующая редакция Постановления: «При применении положений части 3 статьи 78 УК РФ о при­остановлении сроков давности необходимо проверять доводы подозреваемого, обвиняемого о том, что его действия, направ­ленные на то, чтобы избежать задержания и привлечения к уголовной ответственности, были вынуждены или стали след­ствием непреодолимой силы. Объявление лица в розыск само по себе не является достаточным основанием для признания лица уклоняющимся от следствия или суда».

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 10 (89) 2015

ПИТЕЦКИЙ Вадим Валерьевич

кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права Юридического инсти­тута Сибирского федерального университета


 



© 2014 Евразийский новостной клуб