×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 738
12:07, 03 марта 2016

Архетипы российской молодежи в континууме социально-политических формаций общества

ПОЛИТИКА И ПРАВО

В условиях обострившейся международной обстановки и усложнения геополитической ситуации нацеленность на повышение уровня консолидации среди молодежи является главной государственной задачей для обеспечения националь­ной безопасности. Чтобы выполнить эту задачу, необходимо исследовать ценностное сознание молодежи, изучить ценност­ные ориентации и динамику их изменений, выявить характер­ные тенденции изменения структуры молодежи.

В настоящее время «архетипическим» интересуется не только психология, где первоначально возникло это понятие, но и философия, культурология, социология, политология и другие общественно-научные и гуманитарные дисциплины. Автор этого понятия Карл Юнг понимал его в рамках анали­тической психологии как врождённую психическую структу­ру, составляющую содержание коллективного бессознатель­ного, и проявляющуюся в образах и мотивах сновидений, а также мифах, верованиях, литературе и других произведени­ях искусства. Юнг утверждал, что архетипы являются осно­вой личности человека, и что можно выявить и описать набор базовых архетипов как сочетание видов восприятия окружа­ющего мира и психологических установок. Каждый человек может иметь несколько базовых архетипов, но у каждого их иерархия индивидуальна. Сами же базовые архетипы встре­чаются во всем культурном наследии человечества - в сказках, преданиях, религиях (так, например, в римской и греческой мифологии носителями архетипов выступают божественные персонажи). Черты характера и поведение человека зависят от того, какой из архетипов наиболее ярко выражен в харак­тере человека. Также под влиянием архетипа у индивида фор­мируются те или иные ценности и предпочтения.

До сих пор понятием «архетип» пользуются в близком к Юнгу духе, но расширительно: включая в него как первообраз личности индивида, основу и ядро, вокруг которых форми­руются остальные черты характера, так и ценностные ориен­тации индивида. Исходя из этого понимания, для решения исследовательской задачи описания архетипов российской молодежи через СМИ-репрезентации мы сосредоточились на выявлении именно ценностных ориентаций и характерных трендов динамики их изменений.

Согласно социологическим исследованиям 1971-1982 гг., важнейшими ценностями молодежь считала преимуще­ственно частные: интересную работу, семейное счастье; далее в иерархии располагались материальное благополучие и рас­ширение кругозора. Однако около половины молодого насе­ления 1970-х гг. придерживалось просоциальной жизненной позиции, проявляя к общественно полезной работе интерес и видя в ней способ достижения личного духовного и материаль­ного благополучия. Эта ориентация проявлялась в различных видах общественной деятельности, отмечалась также тесная взаимозависимость между разнообразием видов деятельности и уровнем социальной активности. Поэтому центром системы ценностей, способом самореализации и методом саморазви­тия для молодых была работа на благо общества, стремление к осознанию пользы своей деятельности для социума и признанию со стороны социума, «чувство долга перед обществом» (40 %), а основной мотивацией для ведения общественной дея­тельности было осознание ее пользы. При этом материальное вознаграждение смещалось на периферию внимания при вы­боре работы. На такой иерархический порядок влияла и ма­лая или вовсе отсутствующая разница в оплате труда, харак­терная для советского экономического порядка уравниловка, делающая нравственные дивиденды от труда более существен­ными, чем собственно финансовые.

Шифт в этом ценностном комплексе произошел с крахом СССР. Постперестроечная молодежь конца 80-х гг. столкну­лась с резким ростом бюрократизации системы образования, сокращением доступа к качественному бесплатному обра­зованию, ограничением возможности реализации в карьере, недозанятостью среди значительной части молодежи с выс­шим и средним специальным образованием. Возник также существенный и видимый разрыв в способах и уровне опла­ты труда, возникли новые виды занятости, преимущественно в сфере, далекой от общественнополезной, но направленной на быстрое личное обогащение. Все эти экономические, пре­жде всего, причины и следствия приводили к потере стимула к общественнополезной работе, дескридитировали такие мо­ральные качества работы, как польза, уважение и признание работы для общества, заставляя искать наиболее выгодную работу (в условиях развитого рынка труда в столицах) или же любую работу (в условиях недостаточного предложения на рынке труда в регионах).

Наряду с этим изменялось само представление о «прести­же» того или иного вида деятельности. Если в советское время работа в государственных и политических структурах вызыва­ла общественное признание и была гарантом личного мораль­ного и материального благополучия, то в раннеперестроечное время такая деятельность стала рассматриваться как бесполез­ное отвлечение от возможности зарабатывать деньги. В то же время для этой эпохи характерно уменьшение численности мейнстримных молодежных организаций, с одной стороны, и открытость, интенсивная общественная дискуссия, попыт­ки воспитать терпимость к противоположной точке зрения и плюрализм мнений, с другой. Как следствие, возникли раз­личные идеологические молодежные движения, включая экс­тремистские, появились зачатки плюрализма в политических взглядах и расширение палитры молодежных политических объединений, набирало силу движение за гражданское обще­ство и за этническое самоопределение.

В то же время, результаты опросов показывали, что в иерархии ценностей на первом месте стоит любовь и семей­ное счастье, далее - здоровье, любимое дело и... мода, то есть семья и «интересная работа - любимое дело» остались неиз­менными приоритетами, но, с другой стороны, исчезли такие понятия, как общественная польза деятельности и обществен­ное признание ее результатов. Эти выводы свидетельствуют о переориентации ценностей индивида с общества на ближай­ших круг. Возросло значение материального благополучия, самостоятельности, независимости. Криминализация жизни привела к увеличению числа молодых людей с асоциальной ориентацией, и на фоне этого процесса важнейшими приори­тетами стали забота о здоровье, которая не упоминалась среди ценностей советской молодежи, и личная безопасность, также не беспокоившая советских молодых людей.

Этот процесс получил дальнейшее развитие с началом нового тысячелетия. Исследователи сразу зафиксировали, что молодежь начала 2000-х гг. прагматична и рассчитывает, пре­жде всего, на себя, 56 % молодых людей считают первейшим качеством человека трудолюбие, а потом - умение зарабаты­вать деньги. Чувство страха перед будущим, чувство неопре­деленности свойственны почти каждому десятому молодому человеку. Растет количество молодых людей с активной жиз­ненной позицией, но направленной не на благо социума, а на достижение индивидуального благополучия. Формируется новая система ценностей, среди которых здоровье, личная про­фессиональная и творческая самореализация, семейное благо­получие, материальная стабильность являются приоритетны­ми. Сильное влияние морали на поведение в повседневной жизни признают 43,7 % молодых людей, авторитет родителей — 63,3 %, но каждому десятому (10,6 %) молодому человеку нормы морали кажутся не обязательными. Изменяются мето­ды достижения благополучия, молодые люди терпимо отно­сятся к нарушениям закона, коррупционным схемам, взяточ­ничеству и не совсем честным способам ведения конкурентной борьбы на пути к достижению индивидуального финансового благополучия. При этом фиксируется существенное ослабле­ние межличностных связей (среди молодежи уровень доверия к людям упал почти в два раза), а также нарастающая соци­альная пассивность молодежи. По данным исследования 2012 г., основными ценностями российская молодежь считает се­мью - 64 %, любовь - 61 %, друзей - 51 %, деньги - 50 %. Далее следуют общение с друзьями, на значимость которого указали 33 % юношей и 42 % девушек, творчество и реализация спо­собностей - 25 и 32 %, независимость и свобода - 30 и 23 %, образованность и профессионализм - 26 и 32 %, за которыми следуют «получение удовольствий», «личная безопасность», «престиж», «слава», «власть».

Несмотря на всю значительную, на первый взгляд, разни­цу, для российской молодежи и советского и постсоветского периодов общим является признание традиционных семей­ных ценностей. Однако в результате переворачиваемости тра­диционных героических образов в антисимволы происходит трансформация ценностного сознания по пути от более кол­лективистского к индивидуалистическому, в центре которого стремление к личной материальной стабильности, професси­ональной и творческой самореализации. Такая нарастающая абсолютизация индивидуальных ценностей несет в себе опре­деленные риски для института семьи, являющейся по сути ма­лым коллективом. Осознавая эти риски и видя «деструктив­ное информационное воздействие на молодежь, следствием которого в условиях социального расслоения, как показывает опыт других стран, могут стать повышенная агрессивность в молодежной среде, национальная и религиозная нетерпи­мость, а также социальное напряжение в обществе», государ­ство предпринимает целенаправленные усилия и разрабаты­вает основы молодежной политики, реализующиеся в разных мероприятиях и программах, например, государственной программе патриотического воспитания граждан Российской Федерации, как действующей до 2015, так и рассчитанной на 2016-2020 гг., и других. Так как разработчики этих программ пытались предугадать все возможные угрозы ценностному комплексу на пять-десять лет вперед, они собрали довольно полный список. Наиболее алармистский тон касается самого института семьи, необходимость которого может быть постав­лена молодыми под сомнение. Чтобы предотвратить сомне­ния государство собирается формировать «ценности семейной культуры» и «образ успешной молодой семьи», предусматри­вает «воспитание в молодежной среде позитивного отноше­ния к семье и браку; формирование образа благополучной молодой российской семьи, живущей в зарегистрированном браке, ориентированной на рождение и воспитание несколь­ких детей, занимающейся их воспитанием и развитием на ос­нове традиционной для России системы ценностей», создавать условия для «семейных форм воспитания», поддерживать мо­лодые семьи при помощи системы льгот в решении жилищ­но-коммунальных проблем, а также на пути к получению об­разования и карьерному росту. Предусмотрен и дальнейший шаг: вовлечение молодежи в коллективные общественнопо­лезные действия, чтобы «молодежь, развивая индивидуальные качества, проявляла высокий уровень социальной активности» и шире была вовлечена в социально-экономическую жизнь страны. Отдельно упомянута задача развития в молодежной среде культуры созидательных межэтнических отношений», упрепление нравственности, особенно с целью профилактики экстремизма, профилактики здорового образа жизни. Такой комплекс запланированных мероприятий был сформирован на основе многочисленных экспертных оценок и результатов социальных опросов, а также при помощи методов прогноз­ного сценария. Несмотря на то, что данные, приведенные в данной статье, рисуют более благополучные с точки зрения признания традиционных семейных ценностей архетипы молодежи, нельзя не согласиться с прогнозными оценками, которые учитывались при составлении основной программы молодежной политики. Основные тренды, по всей видимости, угаданы верно, как и то, что если не будет предпринято консо­лидированных усилий информационной и образовательной политик, направленных на закрепление и популяризацию ядра традиционных архетипических ценностей и корректи­ровку тех, которые являются нежелательным следствием по­литических реформ, традиционные архетипические ценности будут постепенно расшатываться под влиянием как внешних, так и внутренних факторов, не все из которых можно предви­деть заранее.

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 11 (90) 2015


 



© 2014 Евразийский новостной клуб