15:44, 15 марта 2016

Отечественная и зарубежная доктрина международного права о признаках государственности в контексте «исчезающих» государств

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Как классическая, так и современная доктрина междуна­родного права признает государства основными субъектами международного права. Существование на международной арене суверенных государств является предпосылкой между­народного права. Так, профессор А. Фердросс утверждает, что с исчезновением независимых государств исчезнет и между­народное право. Единообразный подход к понятию государ­ственности необходим для грамотного решения актуальных проблем международного права. В наступившем тысячелетии одними из наиболее опасных среди новых вызовов и угроз для всего человечества, требующих международно-правового регулирования, стали последствия пагубного антропогенного влияния на окружающую среду. Такие островные государства, как Вануату, Мальдивские острова, Маршалловы острова, Ки­рибати, Соломоновы острова, Тувалу в ближайшие 50 лет мо­гут полностью уйти под воду из-за глобального потепления и повышения уровня Мирового океана. Их исчезновение может стать беспрецедентным случаем в международном праве утра­ты суверенной государственности в связи с потерей террито­рии.

В этой связи особенно актуальным становится вопрос о признаках государственности. Существует ли в общем между­народном праве четко определенный исчерпывающий пере­чень признаков государственности? Теряет ли государство свой юридический статус автоматически, если перестает соот­ветствовать одному или нескольким из признаков, в частности при потере территории?

В международно-правовой литературе авторы, рассма­тривая понятие «государства» как субъект международного права, в основном исследуют вопросы суверенитета, прав и обязанностей государств, но не вопросы правовых призна­ков государственности и непрерывности государства. Это происходит потому, что на практике многие споры касают­ся конкретных притязаний, например, на членство в ООН, признание новых государств и т.д., а вопрос о том, теряет ли государство свой международно-правовой статус при потере признака государственности, особенно остро встает именно с появлением феномена «исчезающих» государств.

В настоящее время в международном праве не существует общеобязательного определения государства или обязатель­ных для всех членов международного сообщества объектив­ных признаков государственности. Конвенция Монтевидео о правах и обязанностях государств 1933 г. (далее — Конвен­ция Монтевидео) является международным региональным договором, обязательным лишь для его сторон, и нормы данной Конвенции пока не сформировались в нормы обычного международного права7. Еще не было принято ни одного ре­шения Международного суда ООН, в котором признаки госу­дарственности Конвенции Монтевидео рассматривались бы в качестве нормы обычного международного права, и практика государств также остается не единообразной.

В настоящей статье мы подробнее остановимся на отече­ственной и зарубежной доктрине международного права о признаках государственности.

Основные элементы правовой концепции государствен­ности и государства как субъекта международного права мож­но найти в отечественной и зарубежной доктрине междуна­родного права в трудах таких ученых, как Ф. Ф. Мартенс, Л. Дюги, Г. Еллинек, Л. Леви, Ф. Лист, Д. Анцилотти, Г. Кельзен, Л. Оппенгейм, И. И. Лукашук, Н. М. Коркунов, Г. И. Курдюков, Г. И. Тункин, Дж. МакАдам, Дж. Кроуфорд и др.

В отечественной доктрине международного права нет единообразного подхода к тому, что можно отнести к суще­ственным признакам государственности. Авторы выделяют различные признаки и делают акценты на одном или несколь­ких из них.

С начала XX в. и по настоящий момент ряд авторов счи­тают классической триаду из следующих признаков государ­ственности: население, территория, власть. Так, А. А. Треплин считал, что этими признаками «вполне исчерпывается поня­тие государства, так как наличность их делает всякую поли­тическую организацию ipso facto государством, а отсутствие какого-либо из них отнимает у нее характер государства». С развитием науки международного права появлялись как при­верженцы данного подхода, так и его критики, расширяющие либо значительно сужающие (до одного признака) данный перечень.

Современные ученые, не увеличивая количество призна­ков государственности и косвенно при помощи прилагатель­ного «суверенный» расширяя этот перечень признаком «суве­ренитет», также придерживаются данной триады. Например, по мнению профессора И. И. Лукашука, «в международно­правовой литературе издавна используется понятие государ­ства, представляющего единство трех элементов — суверенной власти, населения, территории». И. И. Лукашук подчеркива­ет, что такой подход используется и в судебной практике. Та­кой же позиции придерживается профессор Н. А. Ушаков.

Среди современных ученых-международников есть и представители иной позиции. Профессор кафедры междуна­родного права Казанского (Приволжского) федерального уни­верситета Г. И. Курдюков настаивает на выделении отдельного признака «суверенитет». Называя четыре признака государ­ственности, он делает акцент на следующих из них: «Государ­ство в международно-правовом смысле понимается как единство власти и суверенитета». Суверенитет «признан не только основным признаком государства, но и ведущим принципом международного права». По мнению профессора Г. И. Тункина, основным и неотъемлемым признаком государства так­же является суверенитет[9]. Действительно, еще в середине XIX в. профессор Д. И. Каченовский, определяя государство как «полный и совершенный союз свободных людей для жизни спокойной и разумной», называл самодержавность (суверени­тет) главным и существенным признаком правоспособности народов.

Профессор П. Н. Бирюков также называет четыре при­знака государственности: «государства имеют аппарат власти и управления, обладают территорией, населением и, самое главное, суверенитетом».

В середине ХХ в. профессор Д. И. Фельдман выделил еще один признак государственности: «Миролюбие нового государства должно рассматриваться таким же неотъемле­мым свойством нового государства, как и политическая независимость», — так как, по его мнению, в ст. 4 Устава ООН закреплено, что только миролюбивые государства могут стать членами ООН.

Наш современник профессор К. А. Бекяшев также идет дальше по пути расширения перечня признаков государствен­ности, помимо таких признаков государственности, как «суве­ренитет, территория, население и власть», он выделяет еще один признак: «Согласно Уставу ООН государствам присуща не только суверенность, но и независимость».

При формулировании понятия государственности через ее признаки необходимо учитывать сложность и многогран­ность самого феномена государства. Государство - сложное междисциплинарное понятие, поэтому учет богатейшей па­литры научных подходов к нему из различных дисциплин, безусловно, способствует более глубокому познанию такого социально-политического явления, как государство. Еще в советской науке международного права было отмечено, что понятие государства требует комплексного подхода. Так, про­фессор Г. И. Курдюков отмечает, что «нереально разрывать общее понятие государства с его общими признаками и по­нятием государства в международном праве». На основании сказанного считаем необходимым привести несколько опреде­лений государства из общей теории государства и права.

Профессор С. С. Алексеев полагает, что государство - это «политико-территориальная суверенная организация пу­бличной власти, имеющая специальный аппарат, способная делать свои веления обязательными для всей страны». Профессоры Н. В. Путило и А. В. Мицкевич приводят следующее определение: «Государство — это особая организация власти, располагающая специальным аппаратом управления и при­нуждения, которая, отражая и согласовывая интересы различ­ных слоев населения, руководит обществом на основе соци­ального компромисса». Профессор А. С. Пиголкин отмечает: «Сегодня в отечественной теории государства и права принято выделять следующие признаки государства: 1. территория. 2публичная власть, 3. налоги, 4. суверенитет, 5. связанность правом». Профессор В. С. Нерсесянц определяет государство как «правовой институт, правовую организацию публичной власти, необходимую для возведения общезначимого права в общеобязательный закон с надлежащей санкцией, для уста­новления и защиты определенного правопорядка».

Р. С. Кокорев, защитивший диссертацию на соискание уче­ной степени кандидата юридических наук на тему «Основные права и обязанности государств как субъектов международно­го права» в 2002 г., также придерживаясь вышеприведенной позиции и стараясь учитывать наработки теории государства и права при разработке понятия государства как субъекта международного права, предлагает следующие основные при­знаки государства: внутренняя организованность общества, суверенитет, публичная власть в территориальных пределах, неразрывная связь с правом, способность нести международ­ную ответственность за совершенные правонарушения, спо­собность участвовать в создании норм международного права, способность защищать свой международно-правовой статус, систематическое соблюдение норм международного права.

В зарубежной доктрине международного права также нет единообразного подхода к вопросу о признаках государствен­ности. Как и в отечественной доктрине, в зарубежной доктри­не международного права также есть ученые, придерживаю­щиеся трехэлементной концепции государственности. Так, Франц Лист, выделяя три признака: государственную власть, территорию и народ, — утверждает, что «государство возни­кает, как только налицо все три признака и уничтожается, как только один из них отпадает». Профессор А. В. Гефтер опре­деляет государство следующим образом: «Установившаяся организация общества как естественное основание свободного и постоянного его развития, которое зависит от надлежащего объема территории государства и от способности его членов к умственному и нравственному совершенствованию».

Так же как и в отечественной доктрине международно­го права, в зарубежной доктрине выделялись представители, настаивавшие на том, что признаков государственности — че­тыре. Так, профессор международного права Л. Оппенгейм среди признаков государственности выделял следующие: население, территорию, правительство, суверенитет. Сувере­нитет он определяет как независимость, территориальное и личное верховенство государства, то есть он не выделял «не­зависимость» в отдельный признак, как это делает профессор К. А. Бекяшев, а включает ее в понятие «суверенитет». Поль­ский профессор Л. Антонович по данной проблематике пояс­нил, что «независимость может стать критерием государства, если не противопоставлять ей суверенность, понимая при этом оба понятия в международном смысле». Английский юрист-международник Я. Броунли указал на два значения концепции независимости: способность вступать в отношения с другими государствами и требование существования эффек­тивного правительства. На наш взгляд, независимость - это вопрос факта, а суверенитет - вопрос права, так как не раз в ре­шениях Международного суда ООН отмечалось, что суверени­тет (юридическая категория) над определенной территорией принадлежит конкретному государству, хотя фактически эта территория была полностью независимой от этого государства.

Профессор Филипп Джессоп, служивший временным представителем США при ООН в 1948 г., наоборот, отмеча­ет, что политическая независимость не является существен­ным признаком государственности. Более того, в отличие от ученых, выделяющих суверенитет в качестве основного признака государственности, по мнению И. П. Блищенко, Ф. Джессоп в книге «Современное международное право» объ­являет суверенитет государств «архификцией» и видит идеал международного порядка в создании через ООН «всемирного государства».

В зарубежной доктрине международного права присут­ствуют ученые, заострявшие свое внимание на одном, ранее не отмеченном, признаке государственности. Так, Д. Анци- лотти, профессор международного права, неоднократно из­биравшийся судьей Постоянной палаты международного правосудия и председательствовавший в ней в 1928 — 1930 гг., рассуждая о международной правосубъектности государ­ства, отмечал: «Государство в смысле международного права означает некоего дестинатора норм, субъекта правопорядка, независимо от того, совпадает ли это понятие с понятием го­сударства, свойственным другим дисциплинам». Еще один представитель нормативистской школы профессор Г. Кельзен определял государство как «совокупность правил, регулиру­ющих возможное поведение людей». Можно сделать вывод, что данные ученые, концентрируясь исключительно на таком признаке государства, как способность создавать обязательные нормы поведения, среди признаков государственности выде­ляют монополию государства на нормотворчество.

Австрийский юрист-международник А. Фердросс сфор­мулировал следующие признаки государства: 1) государство есть объединение людей, над которыми оно осуществляет личное верховенство; 2) непрерывность существования госу­дарства, под которой понимается сама субстанция государ­ства, — конкретный, образующий его организованный народ; 3) полное самоуправление или самостоятельность; 4) порядок суверенного государства образуется непосредственно на осно­ве международного права; 5) эффективность государства; 6) территориальное верховенство государства; 7) систематиче­ское соблюдение норм международного права.

Если отечественный профессор Д. И. Фельдман предло­жил такой признак государственности, как «миролюбие», то польский профессор Л. Антонович по этому поводу заявил: «Государство в действительном смысле обязано проводить миролюбивую политику, но нарушение этого обязательства не касается характера государства в смысле международного права». Профессор Г. И. Курдюков также говорит, что «миро­любие не является юридическим признаком, хотя его нельзя игнорировать». Согласимся с мнением Л. Антоновича, так как членство в ООН не является условием государственности, членство в организации не решает вопроса о правосубъектно­сти той или иной территории. Однако членство в ООН может свидетельствовать об акте признания: «Государство может признавать другую сторону через Устав, когда последняя при­нята в члены ООН».

Мнения современных зарубежных ученых-международников также разделились. Одни считают, что исчерпывающий перечень признаков государственности содержится в Конвен­ции Монтевидео, и их можно отнести к положениям обычного международного права. Другие полагают, что в настоящий момент перечень признаков государственности не исчерпы­вается вышеназванными. Дж. Кроуфорд отмечает: «Очевид­но, что государства - это территориальные образования»; «правовой статус государства зависит от его способности эффективного управления некоторой частью территории», Конвенция Монтевидео упускает такой важный признак, как суверенитет. Профессор Ж. МакГинли добавляет следующие признаки: соблюдение запрета применения силы и угрозы си­лой, уважение права на самоопределение, запрещение расо­вой дискриминации.

В доктрине международного права и в судебной прак­тике есть и противоположная позиция. Так, профессор Т. Д. Грант пишет: «Территория не является необходимым крите­рием, по крайней мере, после того как государство уже было создано, очевидно, если государство уже признано междуна­родным сообществом, оно не теряет своей государственности, утратив свою территорию или эффективный контроль над территорией». По мнению Дж. МакАдам, неверно считать, что государство автоматически теряет свой юридический ста­тус в случае потери территории: «Отсутствие населения, а не территории, может стать первым сигналом того, что государ­ство больше не соответствует признакам государственности». Профессор А. Фердросс отмечает, что в основу определения государства должна быть положена сама субстанция государ­ства — конкретный образующий его народ. Согласно Кон­сультативному заключению по делу Западной Сахары «на­род определяет судьбу территории, а не территория судьбу народа».

Таким образом, международно-правовая доктрина не имеет единого подхода к вопросу о том, существует ли исчер­пывающий перечень правовых признаков государственности, который позволил бы говорить, что какое-либо образование при наличии тех или иных признаков вправе считать себя государством. Если применить точку зрения вышеназванных ученых-международников (профессоров А. А. Триплина, И. И. Лукашука, Н. А. Ушакова, Г. И. Курдюков, Г. И. Тункина, Д. И. Фельдманна, К. А. Бекяшев), а также профессоров в об­ласти общей теории государства и права (С. С. Алексеева, А. С. Пиголкина, В. С. Нерсесянца), которые при перечислении признаков государственности обязательно упоминают такой признак, как территория, к «исчезающим» государствам, то, очевидно, с потерей территории данные государства автома­тически утратят и свою международную правосубъектность в качестве государств. Однако если солидаризироваться с пози­цией профессоров Ф. Джессопа, Т. Д. Гранта, Дж. МакАдам, А. Фердросса, можно заключить, что при утрате территории «ис­чезающие» государства сохранят свой статус в качестве субъек­тов международного права.

В. А. Туманов, бывший председатель Конституционного суда РФ, пишет: «Понятие государства одно, но существенные признаки его достаточно многогранны и многочисленны, при­чем при методологически правильном подходе к раскрытию этого понятия один из этих существенных признаков отнюдь не исключает других, а, наоборот, они, как правило, взаимно дополняют друг друга». Действительно, все существующие на настоящий момент на международной арене государства в совокупности обладают и территорией, и населением, и пра­вительством.

Именно поэтому, на наш взгляд, акцентирование вни­мания на одном или нескольких признаках как наиболее существенных, как это делают некоторые ученые, было бы неправильным. Ни один из этих признаков не является предо­пределяющим, и утрата одного или нескольких из них госу­дарством не всегда означает автоматическое прекращение его существования.

В отсутствие универсального юридически обязательного документа, закрепляющего признаки государственности, а так­же международного органа, уполномоченного осуществлять коллективное признание, установление факта исчезновения государства, так же как и факта его возникновения, полностью подпадает под юрисдикцию самих государств. Следователь­но, вопрос о признаках государственности в международном праве очень сложен, во многом зависит от ситуации и поли­тических интересов государств и требует более тщательного изучения. Мы полагаем бесспорным, что государства должны соответствовать признаку определенной территории при сво­ем возникновении, но в то же время статус уже существующих государств, территория которых погружается под воду, не из­менится автоматически. Он будет зависеть от волеизъявления самого «исчезающего» государства и от того, продолжат ли участники международного сообщества признавать его в каче­стве государства.

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 12 (91) 2015

ХАХИНА Анастасия Андреевна

аспирант кафедры международного права Российского университета дружбы народов


 



© 2014 Евразийский новостной клуб