11:15, 20 июля 2016

О защите и самозащите гражданских прав и законных интересов

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

  

Соотношение таких категорий, как «субъективное граж­данское право» и «охраняемый законом» или «законный ин­терес», важно не только на стадии их реализации, но и при необходимости защиты, в том числе и в порядке самозащиты. Анализ общих норм о гражданско-правовой защите свиде­тельствует, что в основных положениях гражданского законо­дательства речь идет только о защите гражданских прав: так, в Гражданском кодексе Российской Федерации ст. 11 предусма­тривает судебную защиту гражданских прав, ст. 12 перечисля­ет способы их защиты, а ст. 14 допускает возможность их само­защиты. При этом ни в одной из названных норм не говорится о защите законных интересов, хотя нет никаких сомнений, что именно интересы являются той самой побудительной силой, которая «толкает» участников гражданских правоотношений к взаимодействиям. Поскольку, как верно отмечают ученые, «потребность - это то, что требуется, а интерес - это субъек­тивное состояние готовности лица к издержкам деятельности по удовлетворению потребности». Но если подобная готов­ность на пути своей реализации встречает препятствия, это нарушает законный интерес лица и требуется его защита, ко­торая может быть осуществляться и в форме самозащиты.

Не подлежит сомнению, что законные интересы лица страдают при нарушении субъективных гражданских прав. Так, например, нарушение прав собственника всегда влечет за собой нарушение его законного интереса в использовании собственности по своему усмотрению. Однако законный инте­рес лица может страдать и без нарушения конкретного права. К примеру, при размещении рекламной конструкции на сте­не многоэтажного дома право собственности лица, квартира которого расположена за стеной, за которой крепится дан­ная конструкция, не нарушается. Однако конструкция может «способствовать» незаконному проникновению в квартиру, а следовательно страдает законный интерес собственника в обе­спечении сохранности имущества. Между тем, в главе 20 ГК РФ «Защита права собственности и иных вещных прав» регу­лирование защиты интересов собственника и лиц, не являю­щихся собственниками, но обладающих вещными правами, без нарушения таких прав не предусмотрено.

Г. Ф. Шершеневич определяет субъективное право как власть осуществлять свой интерес, однако считает при этом, что наличность интереса еще не создает право. Закон защи­щает разнообразные интересы людей, но защищаемый инте­рес не превращается в субъективное право, поскольку даже когда есть интерес и есть его защита, все равно нет власти. Ког­да интересы человека защищаются законом, субъективного права нет, пока заинтересованному не предоставлена власть. Власть над лицом, обязанным данным конкретным правом, это власть не только осуществлять свое право, но и защищать его от нарушений. Вопросы охраны и защиты нарушенных или оспариваемых гражданских прав не вызывают у цивили­стов никаких сомнений, а допустимость охраны и защиты за­конных интересов в науке гражданского права является спор­ной и разрабатывается не так давно.

Охраняемый законом интерес - это явление из разряда правовой действительности. «В науке законные интересы раз­деляют на охраняемые законом интересы, опосредованные субъективными правами, и интересы, законность которых вытекает из общих положений законодательства». Надо при­знать, что законный интерес в любом случае представляет со­бой дозволение, либо выраженное в субъективном праве лица, либо основанное на общих принципах и началах гражданского законодательства. Дозволение, выраженное как субъективное право, в полной мере обеспечено юридическими средствами. Оно приобретается по строгой правовой процедуре, принад­лежит конкретному лицу и выражается в том, что субъекту дается свой способ действий для реализации заключенных в праве возможностей, а в случае нарушения и для защиты. В «отличие от субъективных прав, охраняемые законом инте­ресы не имеют ни четкого содержания, ни конкретных право­мочий, ни структуры, ни пределов действия». Когда дозво­ление представляет собой охраняемый законом интерес, оно основано на общеправовых принципах и началах, выражаясь в одобрении стремлений лица пользоваться определенными социальными благами и в предоставлении ему возможности использования средств защиты и самозащиты, если реализа­ция интереса затрудняется. Любая правовая дозволенность нуждается в юридически необходимом поведении сторонних субъектов, однако степень юридической конкретизации такой необходимости различается в зависимости от того, что при­надлежит субъекту - право или интерес.

В отличие от субъективного гражданского права, всегда реализуемого в системе правоотношения, охраняемый за­коном интерес может быть реализован как с установлением правоотношения, так и вне его. Об этом свидетельствует судеб­ная практика. Так, в п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 227 о защите права собственности говорится, что с иском обра­титься в суд могут не только собственники земельных участков, а также субъекты иного вещного права на земельные участки, законные владельцы, а также лица, права и законные интере­сы которых могут быть нарушены сохранением самовольной постройки.

В п. 26 того же Постановления сказано что: иск о при­знании права собственности на самовольную постройку, если иное не установлено законом, подлежит удовлетворению в случаях, когда лицо принимало меры для получения акта вво­да в эксплуатацию или разрешение на строительство и судом это установлено. Суд также обязан установить, «не нарушает ли сохранение самовольной постройки права и охраняемые законом интересы других лиц».

Вместе с тем положение лица, реализующего законный интерес, не так прочно связано с правом, как положение лица, осуществляющего субъективное право: у обладателя закон­ного интереса нет персонифицировано обязанного лица, в то время как субъективному гражданскому праву всегда проти­востоит определенная юридическая обязанность. Поэтому в случае нарушения законный интерес не может получить столь же надежную гражданско-правовую защиту, как нарушенное субъективное право. Однако признание законодателем опре­деленных интересов в частном праве в качестве охраняемых законом делает их самостоятельным предметом правовой за­щиты.

Лицо, реализующее свой интерес в рамках правового до­зволения, действует законно, не в ущерб другим и притязает, что процесс реализации будет благополучным и результатив­ным, что гражданское право обеспечит ему такую возмож­ность, а если нет, даст инструменты устранения помех на пути реализации интереса. Поэтому охраняемый законом интерес может быть определен как притязание лица на то, что при осу­ществлении своих социальных целей и оно само, и все иные лица будут руководствоваться общими началами и принци­пами гражданского законодательства. И совершенно логично, что продолжением данного притязания будет возможность прибегнуть к защите и самозащите охраняемого законом ин­тереса, если возникнет угроза нарушения достижения интере­са или будут созданы реальные препятствия на этом пути.

Защита и самозащита законных интересов вне граждан­ского правоотношения невозможна. Когда лицо испытыва­ет затруднения в реализации своего законного интереса по причинам субъективного характера, это означает, что чинит их сторонний субъект. И теперь между обладателем законно­го интереса и этим субъектом появляется юридическая связь и устанавливается гражданское правоотношение. Поэтому при защите законных интересов необходимо обосновать: во- первых, правомерность действий по реализации интереса и, во-вторых, нарушение сторонним лицом норм, принципов или общих начал гражданского права, содержащих интерес как правовое дозволение. Охраняемый законом интерес тем и отличается от фактического интереса, что его реализация по­лучает определенные правовые гарантии, а защита осущест­вляется правовыми средствами, исходя из принципов (общих начал) и смысла гражданского законодательства. В основу та­кого вывода можно положить норму ст. 12 ГК РФ, которая в качестве цели применения способов защиты указывает не вос­становление нарушенных прав, а восстановление положения, существовавшего до нарушения права. Это означает, что поло­жение субъекта может пошатнуться, и что он может требовать его восстановления как при нарушении субъективного права, так и в том случае, когда нарушается объективное право, его общие начала, принципы и смысл. Однако нельзя согласиться с мнением С. В. Михайлова, считающего, что объектом право­вой защиты всегда выступают субъективные регулятивные права, даже если в тексте закона указано, что защите подле­жит законный интерес, а также с тем, что «закон, охраняя ин­терес, способствует его реализации в качестве субъективного права».

Тем самым, и субъективное гражданское право и охра­няемый законом интерес по своей юридической сущности представляют собой дозволение. Но эти дозволения облада­ют различной степенью конкретизации: субъективному праву противостоит персонифицированная обязанность, содержа­ние права и обязанности зеркально сопоставимы, в то время как обладателю законного интереса конкретно обязанные лица не противостоят, и он лишь притязает на беспрепятственность реализации своего законного интереса, если остается в рам­ках правового поля при его реализации. Поэтому защита и самозащита нарушенного права осуществляются способами, предусмотренными либо нормой, либо соглашением сторон. Нарушенный законный интерес также подлежит защите и самозащите, но способами, производными не от конкретной нормы, а от общих начал (принципов) и общего смысла граж­данского законодательства.

САХНО Светлана Васильевна

старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Липецкий филиал


 



© 2014 Евразийский новостной клуб