11:38, 26 Июль 2016

Актуальные проблемы возмещения вреда в международном праве

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

  

Одним из ключевых вопросов в праве является не толь­ко вопрос о наказании нарушителя, но и возмещение вреда потерпевшему. В международном праве эти вопросы имеют свою специфику, т.к. речь идет об ответственности государств - т.е. особых субъектов, обладающих суверенитетом. Спец­ифика этих субъектов настолько значительна, что определяет качественно иной характер возмещения вреда. Руководящее мнение на этот счет было сформулировано Постоянной па­латой международного правосудия по делу «Дело о фабрике в Хожуве (Германия против Польши)»: «Согласно принципу меж­дународного права, нарушение какого-либо обязательства влечет за собой обязанность возмещения нанесенного ущерба в адекватной форме».

Таким образом, обязанность по возмещению вреда возни­кает в результате совершения международно-противоправно­го деяния и ответственности государства. Для целостного из­учения возмещения вреда необходимо раскрыть основания ее возникновения, т.е. противоправное деяние и ответственность государства.

Так, международно-противоправное деяние государства имеет место, когда какое-либо поведение, состоящее в дей­ствии или бездействии:

а) присваивается государству по международному праву;

б) представляет собой нарушение международно-право­вого обязательства этого государства.

Несмотря на значительное внимание уделяемое изуче­нию проблем ответственности, общее понятие ответственно­сти в общей теории права так и не было выработано. Касаясь этого обстоятельства, С. Н. Братусь считал, что это вполне по­нятно, т.к. проблема ответственности является одной из наи­более сложных проблем как общей теории права, так и отрас­левых юридических наук.

В теории международного права существует несколько определений понятия международно-правовой ответственно­сти, например как: 1) обязанности, обусловленной неправомер­ным поведением; 2) комплекса правоотношений, возникаю­щих между потерпевшим государством и правонарушителем; 3) негативных последствий, представляющих собой различные формы принуждения или возмещения ущерба.

В свою очередь, главным в современных трактовках ин­ститута международно-правовой ответственности становится постулат о том, что международно-правовая ответственность государств и иных субъектов международного права есть осо­бый вид правоотношений, порожденных наступлением фак­тических и юридических последствий в следствии: а) междуна­родного правонарушения или злоупотребления правом и б) действий, не запрещенных международным правом. Данные виды ответственности в международном праве, серьезно раз­личаются между собой по основаниям возникновения, объ­ему последствий, характеру обязательств государств и других субъектов международного права: ответственность за между­народно-противоправное деяние, правонарушение (responsi­bility) и ответственность за вредные последствия действий, не запрещенных международным правом (liability).

Комиссия международного права ООН (далее - КМП ООН), работая над темой «Ответственность государств», при­шла к выводу о том, что различия между двумя типами от­ветственности (responsibility и liability) настолько существен­ны, что «лишь в силу относительной бедности юридического языка для обозначения как первого, так и второго понятия ис­пользуется один и тот же термин». По мнению КМП ООН, указанные категории не могут рассматриваться совместно, по­скольку это только затруднит понимание каждой из них. Так же КМП ООН отметила, что было бы совершенно ошибочно считать, что в современном международном праве существует лишь один режим ответственности, применимый повсемест­но к любому типу международно-противоправного деяния.

Вместе с тем, в международном праве уже давно существу­ет комплекс норм, регулирующих последствия совершения государствами и иными субъектами международного права международно-противоправного деяния (правонарушения). Эти нормы были кодифицированы КМП ООН в Статьях об от­ветственности государств за международно-противоправные деяния 2001 года, в Статьях об ответственности международ­ных организаций 2011 года, и в Статьях о дипломатической защите 2006 года. Вместе с тем, указанные нормы не содер­жат самого определения международно-правовой ответственности. Так же обязанность возмещения вреда закреплена в многочисленных международных соглашениях.

В российской теории права общее понятие междуна­родно-правовой ответственности отсутствует. Так, профессор Ю.М. Колосов определял международно-правовую ответ­ственность как «обязанность субъекта международного пра­ва ликвидировать вред, причиненный им другому субъекту международного права в результате нарушения международ­но-правового обязательства, или обязанность возместить ма­териальный ущерб, причиненный в результате действий, не нарушающих нормы международного права, если такое воз­мещение предусматривается специальным международным договором (абсолютная ответственность)», тем самым ис­пользуя одно понятие для двух типов ответственности (respon­sibility liability).

Профессор Г. В. Игнатенко считал, что международно­правовая ответственность «заключается в обязанности субъ­екта международного права устранить, ликвидировать вред, причиненный им другому субъекту международного права в результате нарушения международно-правового обязатель­ства, или обязанность возместить ущерб в результате право­мерных действий, если это предусмотрено договором.», тем самым также используя одно понятие для двух типов ответ­ственности (responsibility и liability).

Профессор И. И. Лукашук при определении междуна­родно-правовой ответственности указывал, что «в ней нашло отражение существование двух подотраслей права междуна­родной ответственности - ответственности за противоправные действия и ответственности за ущерб, являющийся результа­том деятельности, не запрещенной международным правом.

Таким образом, термином «международно-правовая от­ветственность» стали обозначать разные виды международной ответственности, серьезно различающиеся между собой по основаниям возникновения, объему последствий, характеру обязательств государств и другим основаниям.

В свою очередь, обязанность возместить ущерб наступает вне зависимости от типа ответственности. Данный принцип нашел свое отражение в ст. 31 Проекта статей об ответствен­ности государств за международно-противоправные деяния, согласно которой ответственное государство обязано предо­ставить полное возмещение вреда, причиненного междуна­родно-противоправным деянием. Данный Проект статей об ответственности государств за международно-противоправ­ные деяния был принят в качестве приложения к резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, не затрагивая при этом вопро­са об его будущем принятии или другой надлежащей мере, и носит рекомендательный характер.

Институт возмещения вреда включает в себя следующие формы возмещения вреда: реституцию, компенсацию и са­тисфакцию. В свою очередь приоритет реституции был под­твержден Постоянной палатой международного правосудия в решении по делу «Дело о фабрике в Хожуве (Германия против Польши)», в котором было заявлено, что ответственное госу­дарство «обязано восстановить предприятие и, если это не­возможно, выплатить его стоимость на момент компенсации, причем эта стоимость играет роль реституции, которая оказа­лась невозможной». Далее Постоянная палата международ­ного правосудия заявила, что «невозможность восстановления фабрики в Хожуве, с которой стороны согласны, может иметь своим следствием замену реституции выплатой стоимости предприятия». Это обстоятельство наблюдается во многих делах, когда суды рассматривают компенсацию только после заключения о том, что по той или иной причине реституция невозможна.

Реституция может принимать форму материального вос­становления или возврата территории, лиц или имущества, или же отмены какого-либо правового акта, или их сочетания. К примерам материального восстановления относятся осво­бождение задержанных, передача государству лица, аресто­ванного на его территории, реституция судов или отдельных видов имущества, включая документы, произведения искус­ства, акционерные сертификаты и т.д.

Следует отметить, что реституция может не потребовать­ся, если она «влечет за собой бремя, которое совершенно не­пропорционально выгоде от получения реституции вместо компенсации»20. Это положение применяется только тогда, когда существует серьезная диспропорция между бременем, которым реституция ляжет на ответственное государство, и выгодой, которую получит либо потерпевшее государство, либо любой потерпевший в результате нарушения обязатель­ства. В этом случае на первый план выступают другие формы возмещения, в частности компенсация. Согласно ст. 36 Про­екта статей об ответственности государств за международно­противоправные деяния, государство, ответственное за меж­дународно-противоправное деяние, обязано компенсировать ущерб, причиненный таким деянием, насколько такой ущерб не возмещается реституцией. Компенсация охватывает любой исчислимый в финансовом выражении ущерб, включая упу­щенную выгоду, насколько она установлена.

Из различных форм возмещения вреда компенсация является наиболее распространенной. В решении по делу «Проект Габчиково-Надьмарош (Венгрия против Словакии)» Международный Суд ООН постановил, что «существует вполне устоявшаяся норма международного права, согласно ко­торой потерпевшее государство имеет право на получение компенсации от государства, которое совершило международно-противоправное деяние, за причиненный им ущерб».

По сравнению с сатисфакцией, роль компенсации за­ключается в возмещении фактических убытков, поддающихся финансовой оценке, понесенных в результате международно­противоправного деяния. Она не преследует цель наказать ответственное государство, и она не носит намеренного или штрафного характера. Таким образом, компенсация, как пра­вило, представляет собой денежную выплату.

Сатисфакция является третьей формой возмещения, которое ответственное государство обязано предоставить во исполнение своего обязательства относительно полного воз­мещения вреда, причиненного международно-противоправ­ным деянием. Это нестандартная форма возмещения, в том смысле, что во многих случаях вред, причиненный в резуль­тате международно-противоправного деяния государства, мо­жет быть полностью возмещен посредством реституции и/или компенсации. Исключительный характер сатисфакции может потребоваться только в том случае, когда вред не может быть возмещен реституцией или компенсацией.

Сатисфакция является средством возмещения вреда, не поддающегося финансовой оценке, который представляет собой нанесенное государству оскорбление. Представление сатисфакции за вред такого характера, иногда называется «не­материальным вредом», полностью утвердилось в междуна­родном праве. По этому поводу, в решении по делу «Рейнбоу Уорриор (Новая Зеландия против Франции)» Международный арбитражный суд постановил следующее: «в практике госу­дарств и международных органов давно установилось использование сатисфакции как средства защиты или формы воз­мещения (в широком смысле) применительно к нарушению международного обязательства. В свою очередь сатисфакция может заключаться в признании нарушения, выражении со­жаления, официальном извинении или выражаться в иной подобающей форме. Подобающая форма сатисфакции будет зависеть от обстоятельств и не может быть предопределена за­благовременно.

Таким образом, обязанность полного возмещение вреда в результате нарушения какого-либо обязательства, закреплена на международно-правовом уровне. Однако данная обязан­ность не в полной мере реализуется в следующих случаях: 1) в результате нарушения международного гуманитарного права; 2) содержавшимся под стражей лицам, признанным впослед­ствии невиновными международными уголовными трибуна­лами. Рассмотрим теперь данные проблемы возмещения вре­да. Рассмотрим подробнее данные проблемы.

  1. Проблему возмещения вреда в результате нарушения международного гуманитарного права необходимо рассмо­треть в зависимости от того, кому был причинен ущерб: госу­дарству или частному лицу.

Считается, что нарушение причинило ущерб государ­ству, если непосредственной жертвой стал один из его пред­ставителей или органов. В данном случае, право требования возмещения вреда принадлежит государству. Данное право закреплено в ст.3 Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 18 октября 1907 г. и ст. 91 Дополнительного протоко­ла I от 8 июня 1977г., к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г.. Относительно второй ситуации, когда жертвой на­рушения является частное лицо, его право на возмещение в общем виде признано Генеральной Ассамблеей ООН, если речь идет об уголовном правонарушении, в том числе и тогда, когда последнее совершено представителем государства, дей­ствующим в официальном качестве. Ничто не должно препят­ствовать тому, чтобы жертва (частное лицо) нарушений права вооруженных конфликтов получало возмещение вреда.

Ряд исследователей полагают, что нет оснований огра­ничивать право государств на возмещение вреда физическим лицам. Но когда последние пытаются осуществить право на возмещение вреда на национальном уровне, обычно в форме компенсации, возникают проблемы.

Рассмотрим теперь практику реализации принципа воз­мещения вреда в результате нарушения международного гу­манитарного права в деятельности национальных судов. Так, в ряде случаев, иски частных лиц о получении компенсации от Японии за нарушения международного гуманитарного права были отклонены японскими судами на том основании, что единовременные выплаты по Сан-Францисскому мирно­му договору 1951 года освободили Японию от какой бы то ни было дальнейшей ответственности. В решении по делу «Рюичи Шимодаи др. против Государства» Окружной суд Токио постановил, что даже несмотря на допущенное нарушение международного права, частные лица могут быть признаны субъектами международного права только постольку, по­скольку признаются таковыми в конкретных случаях, напри­мер в делах, рассматриваемых смешанными арбитражными судами. Ввиду этого суд пришел к заключению, что частное лицо, пострадавшее от военных действий, в результате кото­рых нарушено международное право, не вправе требовать воз­мещение ущерба на уровне международного права. Суд также признал, что соображения иммунитета суверена не дают ист­цам возможности добиваться компенсации в муниципальных судах США и Японии.

В решении по делу «Префектура Беотия против Федера­тивной Республики Германии» Кассационный суд Греции ре­шил, что убийство греческих граждан, совершенное гестапо в Греции в 1944 г., было преступлением против человечности, подлежащим возмещению Германией, которая не может со­слаться на государственный иммунитет. Однако когда истцы попытались добиться исполнения решения, греческие суды подтвердили судебный иммунитет Германии и указали на от­сутствие специального национального закона необходимого для осуществления возмещение ущерба.

Существует мнение, согласно которому жертвы воору­женных конфликтов не могут рассчитывать на возмещение ущерба, поскольку они не наделены международной право- субъектностью. Данная позиция отражена в решении по делу «Хьюго Принц против Федеративной Республики Герма­нии», в котором Х. Принц не добившись компенсации в судеб­ных органах Германии подал иск в суд округа Колумбии США за ущерб, нанесенный ему во время войны. Иск был отклонен судом на основании иммунитета Германии. Данное решение послужило основанием для направления Х. Принцом, жало­бы в Апелляционный суд США, которая была отклонена на том основании, что ни одно положение Гаагской конвенции даже косвенно не наделяет отдельных лиц правом требовать возмещения за нарушение ее положений.

Таким образом, иски физических лиц были отклонены в национальных судах по следующим основаниям: 1) соглаше­ние о мирном урегулировании исключало иски физических лиц; 2) право на возмещение ущерба по международному праву для вступления в силу нуждалось в издании соответству­ющего национального закона; 3) государство пользовалось им­мунитетом от обычной гражданской ответственности.

  1. Проблема реализации права на возмещение вреда фи­зическим лицам, оправданным в ходе судебного разбиратель­ства международными уголовными трибуналами, возникает в связи с отсутствием закрепления данного права во внутреннем праве международных уголовных трибуналах.

В результате рассмотрения дел в международных уголов­ных трибуналах возникают случаи, когда лица, содержавши­еся под стражей, признаются впоследствии невиновными. В результате данных обстоятельств центральное место должен занимать вопрос возмещения вреда указанным лицам. Так п. 5 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950г. закрепляет следующее положение: «каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу имеет право на компенсацию». В соответствии с п. 6 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., если ка­кое-либо лицо окончательным решением было осуждено за уголовное преступление, и если вынесенный ему приговор был впоследствии отменен или ему было даровано помило­вание на том основании, что какое-либо новое или вновь об­наруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки, то это лицо, понесшее наказание врезульта- те такого осуждения, получает компенсацию согласно закону, если не будет доказано, что указанное неизвестное обстоятель­ство не было в свое время обнаружено исключительно или от­части по его вине. Во исполнение принципа законности Меж­дународный трибунал по бывшей Югославии (далее - МТБЮ) и Международный уголовный трибунал по Руанде (далее - МТР) обязаны придерживаться международного обычно­го права и соглашений, которые были в силе на момент со­вершения преступления. Следует отметить, что применение телеологического способа толкования приводит нас к выводу о том, что нормы Конвенции о защите прав человека и основ­ных свобод 1950г. и Международного пакта о гражданских и политических правах 1966г. связаны с личностью человека как таковой, а не с государственным или международным характе­ром судебного учреждения и, как следствие, обязательны для исполнения международными уголовными трибуналами.

Рассмотрим теперь право и практику применения дан­ного принципа возмещения вреда в международных уголов­ных трибуналах. В соответствии с внутренним правом МТБЮ, правом на обжалование судебного решения обладают лица, осужденные судебными камерами, или Обвинитель. В свою очередь апелляционная камера рассматривает жалобы, по­данные этими лицами, участвующими в деле на следующих основаниях: 1) в случае ошибки в вопросе права, в результате которой решение утрачивает силу; 2) в случае ошибки в во­просе факта, которая привела к вынесению неправосудного решения.

В решении по делу «Прокурор против Купрешкича и др.» апелляционная камера, сослалась на пп. b п. 1 ст. 25 Ста­тута МТБЮ и постановила решение судебной камеры отме­нить, а Зорана и Мирьяна Купрешкичей оправдать ввиду недо­казанности их вины.

В связи с оправданием, Зоран и Мирьян Купрешкичи 21 декабря 2001г. потребовали от МТБЮ выплатить им ком­пенсацию за незаконное осуждение и заключение. Данные просьбы были отклонены на основании отсутствия в Статуте и Правилах процедуры и доказывания МТБЮ норм, закрепляю­щих право на компенсацию незаконно арестованным или со­державшимся под стражей лицам, признанным впоследствии невиновными, а также признанными виновными и осужден­ными судом первой инстанции, и затем оправданными апел­ляционной камерой.

Таким образом, лица неправомерно содержавшиеся под стражей определенное время, иногда несколько лет, признан­ные впоследствии невиновными, не получают от МТБЮ компенсации за нанесенный им ущерб, явившийся следствием прокурорской или судебной ошибки.

Рассмотрим теперь право и практику применения прин­ципа возмещения вреда незаконно содержавшимся под стра­жей лицам, признанным впоследствии невиновными в МТР. На 21 февраля 2016 г. МТР завершил судебное разбирательство для 93 обвиняемых, из которых 14 были оправданы и освобож­дены.

В решении по делу «Прокурор против Семанзы» апелля­ционная камера пришла к выводу, что трибунал несет ответ­ственность за нарушение прав обвиняемого, и подчеркнула, что освобождение обвиняемого было бы непропорциональ­ным средством правовой защиты по отношению к деяниям, за которые обвиняемый привлекался к судебной ответствен­ности, и установила, что в случае признания обвиняемого не­виновным, ему будет присуждена финансовая компенсация, а в случае осуждения срок приговора будет сокращен. В реше­нии апелляционная камера сослалась на отсутствие в Статуте, Правилах процедуры и доказывания МТР права на присужде­ние компенсации, но отметила, что статья 19 (1) Статута МТР, обязывает судебные камеры обеспечить справедливое судеб­ное разбирательство. Апелляционная камера указала, что за­крепление гарантий на справедливое судебное разбиратель­ство в Статуте МТР обязательно предполагает закрепление компенсации в данном случае.

По делу «Прокурор против Рвамакубы» обвиняемый Андре Рвамакуба был оправдан по всем пунктам обвинения против него и освобожден. Однако в нарушении пункта d) ст. 20 Статута МТР ему не был представлен защитник в соответствии со сроками. Данное обстоятельство было подтверждено судебной камерой, которая 31 января 2007 года возместила А. Рвамакубе две тысячи долларов США по иску, указав в решении, что имело место нарушение его права на юридическую помощь. При этом судебная камера признала, что отсутствуют положения Статута или Правил процедуры и доказывания МТР, которые предусматривают данное право. Однако судебная камера рассмотрела различные «международные инструменты» и пришла к выводу, что она имеет полномочия присудить компенсацию только за нарушение его права на юридическую помощь.

Следует отметить, что А. Рвамакуба содержался в тюрьме в течение почти 8 лет и на основании нарушения пункта с) ст. 20 Статута МТР подал иск в судебную камеру на присуждение компенсации. Судебная камера отклонила отдельный иск Ан­дре Рвамакубы о возмещении вреда. Данное решение послу­жило основанием для направления жалобы в апелляционную камеру, которая была отклонена. В решении апелляционная камера указала, что не обнаружила ошибки в решении судеб­ной камеры по поводу того, что она не обладает компетенци­ей по присуждению компенсации А. Рвамакубе в связи с его оправданием. Данное обстоятельство было подтверждено со ссылкой на ст. 14 Международного пакта о гражданских и по­литических правах 1966 г., так как А. Рвамакубане был осуж­ден окончательным решением за уголовное преступление. У судебной камеры отсутствовали полномочия на присуждение компенсации в данном случае. При этом апелляционная ка­мера подтвердила решение судебной камеры присудить Ан­дре Рвамакубедве тысячи долларов США в качестве компен­сации, в связи с нарушением его прав на помощь адвоката и безотлагательную первоначальную явку.

Таким образом, лицо неправомерно содержавшееся под стражей определенное время в МТР, может получить компен­сацию, только если данное лицо было окончательным реше­нием осуждено за уголовное преступление и если вынесенный ему приговор был впоследствии отменен, или было помилова­но в соответствии со ст. 14 Международного пакта о граждан­ских и политических правах 1966 г.

Вследствие не реализации права физических лиц на воз­мещение вреда в результате нарушений международного гу­манитарного права, в практике судебных органов государств, автор предлагает разработать и принять документ который должен закрепить следующие обязанности государства: 1) обеспечивать принятие исков физических лиц о возмещении вреда в результате нарушений международного гуманитарно­го права в национальной судебной системе; 2) обеспечивать исполнение решений своих национальных судов о возмеще­нии вреда физическим лицам в результате нарушения между­народного гуманитарного права; 3) обеспечивать исполнение имеющих силу судебных решений других государств о возме­щении вреда в результате нарушения международного гума­нитарного права.

Вследствие не реализации в праве и практике МТБЮ, МТР положений согласно которым каждый кто стал жертвой ареста или заключения под стражу имеет право на компенса­цию, вне зависимости было ли данное лицо осуждено оконча­тельным решением и если вынесенный ему приговор был от­менен, автор предлагает дополнить статью 21 Статута МТБЮ и статью 20 Статута МТР следующим положением: «Если какое- либо лицо было незаконно арестовано и/или заключено под стражу и впоследствии было оправдано или ему было дарова­но помилование на том основании, что какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки, то это лицо, понесшее наказание в результате такого осуждения, получает компенсацию, если не будет доказано, что указанное неизвестное обстоятельство не было в свое время обнаружено исключительно или отчасти по его вине».

АНДРЕЕВ Андрей Викторови

аспирант кафедры конституционного и международного права Университета Управления «ТИСБИ»


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

 



© 2014 Евразийский новостной клуб