15:28, 30 Август 2016

Теоретические, правовые и криминалистические возможности участия прокурора в процессе примирения сторон по делам об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью

КРИМИНАЛИСТИКА

  

Особую роль в современном развитии общества и рос­сийского государства играют общечеловеческие ценности правового государства, а также лежащие в его основе прин­ципы. Наряду с принципами разделения властей, верховен­ства закона, равноправия, выполнимости требований права, защиты гражданских свобод важным принципом является принцип гуманизма, закрепленный и в Конституции РФ, и в нормах уголовного и уголовно- процессуального права.

Статья 7 УК РФ декларирует принцип гуманизма, в соот­ветствии с которым уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека, а наказание, применяемое к преступнику, не может иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человече­ского достоинства.

Вопрос декриминализации ряда составов преступле­ний 3 декабря 2015 г. в своем послании Федеральному Собра­нию Российской Федерации поднял Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин. Закон должен быть суров к тем, кто сознательно пошел на тяжкое преступление, нанес ущерб жизни людей, интересам общества и госу­дарства. Закон должен быть гуманен к тем, кто оступился. В вышеуказанном послании Глава государства отметил: «Прошу Государственную Думу поддержать предложения Верховного Суда России о декриминализации ряда статей Уголовного кодекса и перевести преступления, не представляющие боль­шой общественной опасности, в разряд административных правонарушений, но с принципиальной оговоркой: повтор­ное совершение проступка должно квалифицироваться уже как уголовное деяние».

В современном демократическом обществе в тех случа­ях, когда уровень правового конфликта не слишком высок и общественная опасность деликта несущественна, государство имеет право самоустраниться и создать механизмы для тре­тейского или медиационного способа разрешения спора.

Кроме того, лица, наделенные государственными полно­мочиями в сфере разрешения возникших конфликтов, в част­ности судья, прокурор, адвокат, дознаватель, следователь, судебный пристав, должны применять различного рода ме­тодики медиационных процедур в целях уменьшения градуса возникшего уголовно-правового конфликта, экономии време­ни, государственных средств, а также создания консенсуса для субъектов конфликтов, особенно имеющих криминогенную природу.

При анализе истории права важно отметить, что еще в начале ХХ в. А. Я. Вышинский теоретически обосновал упро­щение уголовного процесса, что косвенным образом отражает и доказывает необходимость уже на современном этапе раз­вития уголовно-процессуального законодательства создавать и применять на практике медиативные процедуры. На основа­нии резолюции V Всероссийского съезда деятелей советской юстиции, состоявшегося в 1924 г., можно констатировать, что была определена основная задача процессуальной политики, заключавшаяся в упрощении уголовного процесса.

Если говорить о медиации на первоначальных этапах раз­вития государства и права, то необходимо отразить историю правового регулирования разрешения конфликтов в традици­онный период развития человеческой цивилизации, то есть во временной период до Рождества Христова. Случаи исполь­зования процедуры медиации и медиативных процедур для разрешения конфликтов зафиксированы в ряде государств, например, Финикии (XII-VIII вв.), Вавилоне, Древней Греции и Древнем Риме.

Следует отметить, что медиация рассматривается как средство сокращения количества дел, проходящих через су­дебную систему, и совершенствования деловой культуры общества, в том числе культуры ведения бизнеса. В наиболее известном американском центре медиации JAMS (на родине медиации) занято более 200 штатных медиаторов, и ежегодно рассматриваются 10000 дел. В докладе Американской ассоци­ации адвокатов профессор Марк Галантер отметил, что в на­стоящее время в США менее 2 % гражданских дел передается в суд.

В качестве примера активного развития и широкого ис­пользования альтернативных способов разрешения споров можно привести статистку корпоративного бизнеса США. Результаты опроса 1000 крупнейших американских корпора­ций показали, что 88 % из них в течение последних трех лет использовали медиацию, 79 % обращались к арбитражным механизмам, 81 % назвали медиацию более приемлемой фор­мой, нежели судебная процедура, 59 % отметили, что она по­зволила сохранить в последующем партнерские отношения между участниками спора.

Под медиативной процедурой в уголовном судопроиз­водстве следует понимать ряд действий участников уголовно­го судопроизводства, направленных на примирение сторон, в частности потерпевшего с субъектом преступления, целью которых является создание правового консенсуса, в результа­те которого потерпевший получит необходимое возмещение нравственных и моральных страданий, а субъект преступления уменьшит тяжесть совершенного деяния, вплоть до исключе­ния уголовной ответственности по делам частного обвинения.

Некоторые нормы УПК РФ, в частности статьи 20, 25, 268, 318 и 319 создают правовую основу для примирения сторон в рамках современного правового поля. Фактически примире­ние сторон и применение медиативных процедур возможно по делам частного обвинения, однако в нормах УПК РФ суще­ствует оговорка, которая создает условия для целесообразного примирения сторон по делам частно-публичного обвинения. Статья 20 УПК РФ создает правовые условия, при которых уго­ловные дела частного обвинения подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым.

Статья 25 УПК РФ создает механизм, при котором суд, следователь или дознаватель вправе на основании заявления потерпевшего прекратить уголовное дело в отношении обви­няемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 76 Уголовного кодекса Российской Федерации, если это лицо примирилось с потер­певшим и загладило причиненный ему вред. Статья 76 УК РФ регулирует общественные отношения, в соответствии с кото­рыми лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и за­гладило причиненный потерпевшему вред.

Давая характеристику правоприменению ст. 76 УК РФ, необходимо отметить, что в зависимости от того, какой вред причинен - моральный, материальный или физический, за­глаживание вреда может выражаться в разных формах. Так, в случае, если причинен моральный вред, то достаточно его за­гладить искренним раскаянием о содеянном и просьбой к по­терпевшему простить совершенное преступное деяние.

Целесообразность имплементации в отечественную юри­дическую практику примирительной процедуры с участием прокурора для разрешения уголовных дел об умышленном причинении вреда здоровью во многом обуславливается сово­купностью уголовно-процессуальных, криминологических и криминалистических причин.

В первую очередь необходимо отметить количественный фактор. Несмотря на появление новых форм уголовно-наказу­емых деяний, общая тенденция к ухудшению криминогенной обстановки в стране определяется обилием так называемых «традиционных» преступлений. Так, наибольший удельный вес занимают преступления против собственности, за ними следуют насильственные преступления против личности, сре­ди которых регистрируется все больше фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью.

Согласно статистике о состоянии преступности в Россий­ской Федерации за период январь - октябрь 2015 г., опублико­ванной на официальном сайте МВД России, в результате пре­ступных посягательств тяжкий вред здоровью был причинен более чем 40 тыс. человек.

Таким образом, досудебное разрешение даже половины зарегистрированных преступлений данной категории могло бы существенно оптимизировать работу органов следствия, прокуратуры и суда.

Вместе с тем внесудебное разрешение данной категории дел могло бы быть полезно не только для публичной власти, но и непосредственно для самих участников конфликта.

Предположение о высокой востребованности примири­тельной процедуры по делам об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью основывается на анализе особенностей криминалистической характеристики данного вида пре­ступлений.

Одной из таких особенностей является природа обще­ственных отношений, складывающихся между правонаруши­телем и объектом преступного посягательства до совершения противоправного деяния.

Рассматриваемые преступления, как правило, совер­шаются на бытовой почве ввиду внезапно возникшей ссоры, конфликта (80 %). То есть в основе субъективной стороны пре­ступления лежит не стойкая неприязнь, идеологические раз­ногласия с жертвой (национальная, расовая или религиозная вражда) или иные обстоятельства, характеризующие устой­чивую антиобщественную жизненную позицию правонару­шителя, а спонтанная агрессия (хулиганские побуждения). Отсутствие глубокой идеологической подоплеки, несмотря на высокую общественную опасность данного деяния, позволяет сделать предположение о скоротечности конфликта и о по­тенциальной возможности разрешения его путем использова­ния примирительной процедуры.

По мнению Б. А. Шелудько, в 50 % случаев потерпевший и преступник имели родственные связи, чуть более чем в 30 % случаев потерпевший и правонарушитель были знакомы в силу трудовой или учебной деятельности7. Столь близкий уровень межличностных отношений нередко создает целый ряд препятствий для следствия: отказ потерпевшего от со­трудничества, недостаток свидетельских показаний, попытки самооговора и т.д.

Данное противодействие уголовному преследованию обуславливается не опасением потерпевших (свидетелей) за собственную безопасность, а стойким нежеланием подвергать своего обидчика уголовному наказанию. Психологическая природа такой позиции заключается не в наличии подсозна­тельного «стокгольмского синдрома», возникшего в результате совершенного преступного акта, а тем, что, несмотря на суще­ственные последствия для здоровья, на психо-эмоциональном уровне потерпевший считает произошедший конфликт ис­черпанным. То есть потерпевший простил своего обидчика.

Вместе с тем в текущих условиях заявление потерпевшей стороны об отсутствии претензий к обидчику, причинивше­му тяжкий вред здоровью, не повлияют на участь последнего. Правонарушитель предстанет перед судом, а затем понесет наказание.

Так, например, при рассмотрении Судом Октябрьского районного суда г. Калининграда дела № 1-83/2011 об умыш­ленном причинении гражданкой К. тяжкого вреда здоровью гр-ну Ф. (ч. 1 ст. 111 УК РФ) было установлено следующее. Потерпевший и подсудимая ранее сожительствовали друг с другом, оба имели алкогольную зависимость. В процессе рас­пития алкогольных напитков между К. и Ф. возникла ссора, в результате которой К., ничего не говоря, ударила сожителя кухонным ножом в область живота. Гражданка К. свою вину признала в полном объеме. К моменту рассмотрения дела по существу гр-н Ф. простил сожительницу и примирился с ней. Решением суда Октябрьского района г. Калининграда от 25.03.2011 г. гражданка была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 ч. 1 УК РФ, ей было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год (условно). Схожий случай имел место при рассмотрении Ле­нинградским районным судом г. Калининграда уголовного дела № 1-287/2015 об умышленном причинении гр-ном Ш. тяжкого вреда здоровью гражданки Л., с которой он сожитель­ствовал.

Приведенные выше примеры демонстрируют, что выне­сение судом в особом порядке обвинительного приговора с назначением условного наказания лишь de-jure является от­ражением публичного интереса государства по осуждению общественно-опасного деяния, а de-facto такое решение на­правленно на удовлетворение частного интереса потерпевшей стороны. То есть, обратив внимание на интерес потерпевшей стороны и не назначив наказания в виде реального лишения свободы, своим решением суд констатировал состоявшееся примирение сторон.

Вместе с тем достижение подобного компромисса могло бы состояться и без судебного рассмотрения в порядке ст. 25 УПК РФ.

Однако действующая редакция данной правовой нормы не допускает примирения по тяжким преступлениям и не рас­крывает непосредственного механизма примирения сторон.

О назревшей необходимости внесения изменений и уточ­нений в институт прекращения дела в связи с примирением сторон неоднократно высказывались как правоведы, так и практики.

В рамках мер по реализации усовершенствования меха­низма примирения сторон необходимо изменение нормы о примирении сторон и принятие новой редакции ст. 25 УПК РФ[8].

Важно отметить, что при рассмотрении прокурором вопроса о применении медиативных процедур важно применять ситуационный подход. Р. С. Белкин отмечал, что «в криминалистике утвердился ситуационный подход к реализации в практике разрабатываемых ею рекомендаций». Вопросы, связанные с анализом ситуаций, изучаемых криминалистикой, решаются в рамках криминалистической ситуалогии - научного направления, разработанного доктором юридических наук, профессором, заслуженным работником высшей школы Российской Федерации Татьяной Станиславовной Волчецкой в 1998 г.

Кроме того, Т. С. Волчецкая отмечает, что большое значе­ние в моделировании следственных ситуаций приобретает и временной фактор. Некоторые элементы следственной ситуа­ции (например, возможность утраты доказательств, погодные условия, опасность сговора участников, сокрытие похищен­ного) воздействуют на решения следователя именно в связи с временными факторами. Также Т. С. Волчецкая обозначила необходимость строить алгоритмы разрешения ситуации, и эта перспективная мысль должна получить развитие. Диагно­стика конкретной ситуации позволяет практику выбрать пред­лагаемые альтернативные алгоритмы по ее разрешению.

Проводя криминалистический анализ преступления прокурор должен осуществить дифференциацию ситуации по принципу: медиабельная ситуация или немедиабельная ситуация, и после принять решение о целесообразности при­менения медиативных процедур.

С учетом всего вышеизложенного представляется воз­можным сформулировать следующие рекомендации, ко­торые могут применяться как в рамках процессуальной деятельности участников судопроизводства, так и в рамках те­оретических предложений. Необходимо рассмотреть вопрос о расширении категории преступлений, по которым возмож­но примирение сторон (в частности, с учетом особенностей криминалистической характеристики дел об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, включить в этот список преступления, образующие состав частей 1-3 ст. 111 УК РФ). Перспективно разработать криминалистические рекоменда­ции, охватывающие организационные и тактические аспекты проведения примирительной процедуры для прокурора как участника судопроизводства. В перспективе необходимо рас­смотреть законодательную возможность поручить проведение примирительной процедуры прокурору, осуществляющему надзор за органами следствия и дознания. Необходимо разра­ботать методические рекомендации для медиаторов (сотруд­ников прокуратуры), разъясняющие порядок поведения на подготовительной стадии при проведении примирительной процедуры (объясняющие, каким образом наилучшим обра­зом вести себя, как обращаться к сторонам, какие темы не за­трагивать).

Особую роль в развитии общественных отношений в сфе­ре уголовного процесса играют возможные формы и способы взаимодействия сторон, от целеполагания которых будет за­висеть скорейшее разрешение возникшего уголовно-право­вого конфликта. Одним из способов такого нетрадиционного внесудебного разрешения является применение медиативных процедур прокурором. Таким образом, примирение сторон прокурором может являться одним из векторов гуманистиче­ского развития уголовного судопроизводства.


АВАКЯН Михаил Владимирович – аспирант Балтийского федерального университета им. Иммануила Канта, ассистент кафедры уголовного процесса, криминалистики и правовой информатики Балтийского Федерального Университета им. Иммануила Канта.

ГРИЩЕНКО Михаил Игоревич

аспирант Балтийского федерального университета им. Иммануила Канта; консультант постоянного комитета по сельскому хозяйству, землепользованию, природным ресурсам и охране окружающей среды Калининградской областной Думы


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

 



© 2014 Евразийский новостной клуб