11:25, 04 Июль 2016

Перспективы развития российского общества: историко-правовой аспект

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

В мире существует огромное количество мифов. Не обде­лены мифами и гуманитарные науки. (Под мифами автор на­стоящей статьи понимает не вымысел, откровенную подтасов­ку фактов, а устоявшуюся общественную систему взглядов на какой-либо предмет исследования). Один из них - уроки исто­рии учитываются последующими поколениями в государ­ственно-правовой деятельности и в управлении. Увы! Каждое новое поколений накапливает собственный опыт путем проб и ошибок, нередко (очень часто!), не заглядывая в прошлое. Не случайно в истории человеческой цивилизации можно вы­делить закономерности в развитии общества, государственных институтов и права. Многие государственно-правовые явле­ния возникают вновь на каждом новом витке их развития. При этом они повторяются у каждой нации и народа с учетом осо­бенностей их национального характера и традиций. Вырвать­ся из объятий «прокрустова ложе» круговорота исторических явлений практически невозможно. Однако в этом имеется и позитив для исследовательской работы. При широком круго­зоре исследователя и глубине его знаний истории теоретиче­ски можно спрогнозировать перспективы современных общих тенденций развития общества, государства и права.

С учетом вышесказанного проведем анализ истории развития отечественного государства и права с точки зрения социального мышления общества. Какой тип социального мышления является преобладающим - тоталитарный или демократический? При тоталитаризме в центре общества сто­ит государство, его приоритеты и интересы, а личность рас­сматривается как материал, используемый государством в собственных интересах. Здесь человек полностью подчинен и поглощен государством, зависим от него. При демократиче­ском социальном мышлении общества в центр государствен­но-правовой политики ставится персона, конкретный человек, его интересы. Но одновременно индивид несет полную ответ­ственность за собственное положение в обществе, а государ­ство и право являются вспомогательными, а не решающими факторами в его повседневной жизни.

В современных условиях в российском обществе удиви­тельным образом сочетается несочетаемое. С одной стороны, полное игнорирование государственного законодательства, пренебрежительное к нему отношение. Законы не стали вну­тренним побудительным мотивом их неукоснительного вы­полнения. Присутствует постоянное желание их «обойти», проигнорировать. Известный рекламный ролик, показывае­мый центральным телевидением - «Не хочешь платить штра­фы - купи антирадар», наиболее полно выражает существо отношения российского общества и его обывателя к «соблю­дению» правил дорожного движения в частности и к законо­дательству в целом. С другой стороны, неистощима вера, что в будущем будет принят «хороший закон», который мгновенно выправит ситуацию в обществе, сделает каждого его индивида счастливым и богатым, не требуя от каждого из них больших усилий и времени. Как не вспомнить здесь многочисленные русские народные сказки, где Василисы Прекрасные, пойман­ные Щуки, иные рыбы и звери в одночасье делали «убогого и бедного» «богатым, красивым и счастливым».

Оба эти явления, разновекторные и несовместимые, спо­койно уживаются в одном обществе и его индивидах, образуя вместе общую безрадостную картину юридического бескуль­турья. В первом случае законы откровенно игнорируются, нарушаются, не исполняются, их не ценят, не уважают. Во втором случае, напротив, им придается значение некой чу­додейственной силы, способной одним махом разрешить все наболевшие проблемы. Массовое сознание требует принятия все новых и новых законов чуть ли не по каждому вопросу. Формируется впечатление, что законодательство у нас приоб­ретает казуальный характер. Указанные крайности - следствие многих причин, без преодоления которых идея построения правового государства неосуществима. Самая популярная со­временная отговорка по любым проблемам у чиновника лю­бого ранга - нехватка полномочий.

Причины подобных метаморфоз скрываются в истории российского общества, сформированном его менталитете. Исторический анализ социально-правового мышления наше­го общества мы проведем на основе произведений двух кори­феев исторической науки - Василия Осиповича Ключевского и Николая Михайловича Карамзина. Можно дискутировать по вопросам их взглядов, подходов к исследуемым явлениям. Но еще никто не оспорил достоверность выявленных ими фак­тов и событий. Никто не обвинил их и в тенденциозном от­боре, «подгонке» документов и событий под заранее заданные параметры и выводы.

Если мы опустимся вглубь веков отечественного государ­ства и права, то увидим наиболее четкую точку отсчета борь­бы двух форм общественного мышления - Псков-Новгород и Москва ХШ - XVI вв. Псковская судная грамота защищала интересы личности, собственника, тем самым подталкивая его к инициативе, предприимчивости, ответственности за соб­ственное благополучие. Для закона было неважно, «кто ты» по имущественному положению и даже социальному статусу. Для закона Пскова и Новгорода, он - «имярек». Важно было, что «имярек» являлся собственником. Закон защищал соб­ственность и собственника. Здесь даже зависимый человек мог судиться по вопросам собственности со своим господином. Зависимость здесь прослеживается скорее экономическая, не­жели личностная.

Совершенно иначе было в Московском государстве, где форма собственности (земля) определялась социальным ста­тусом - боярин ты, или дворянин. Правовой статус вотчины (боярская земля) и поместья (дворянская земля) был далеко не однозначен и равнозначен. Существеннее было отноше­ние хозяина земли с государством. У отъехавшего за границу боярина землю-вотчину (безусловное владение) можно было и конфисковать, а поместье (условное дворянское землевла­дение) царским указом превратить в вотчинное безусловное владение. Здесь важно было отношения конкретного челове­ка с государственными институтами, т.е. с чиновниками и его высшим чиновником - царем. Любая форма собственности в Московском государстве не являлась постоянной. Она не явля­лась источником независимого существования. Многое опре­делялось волей первого лица в государстве.

Подобные два подхода к правовому статусу личности не могли сосуществовать в одном государстве. Московия погло­тила демократические феодальные республики - Псков и Нов­город. В Московском государстве отсутствовало понятие зако­на и законности. Принимаемые решения исходили из общих интересов государства, но не личности. Царские указы, иные законодательные акты скорее расписывали способы и формы отбывания повинностей для всех сословий и поощрительные меры по «исправному» их отбыванию. С этой точки зрения в нашем государстве все сословия являлись закрепощенными, служили ему, так как ни один человек не мог возразить госу­дарству и сказать - «хочу или не хочу». Он обязан был нести определенные повинности. Исходя из вышесказанного, мож­но еще подискутировать - кому было тяжелее отбывать го­сударственные повинности - крестьянину, который трудился на земле и не подвергал свою жизнь опасности, или феодалу, который с 1556 г. обязан был по первому царскому призыву являться на службу «конно, людно и оружно». А воевало Мо­сковское государство на протяжении жизни одного поколе­ния, по крайней мере, несколько раз.

Проводимые в Московском государстве реформы «...со­провождались какой-либо тяжкой жертвой для народного благосостояния и общественной свободы», частный интерес постоянно «стеснялся» «во имя государственных требований».

Как-то незаметно в Московском государстве даже пред­ставители высшего сословия стали обращаться к царю как «си­ротинки», которые в любом обращении к царю «били челом». А от физической расправы, битья кнутом, стали страдать и боярские спины. «По отношению к царю все его подданные считались холопами, дворовыми его людьми, либо сирота­ми, безродными и бесприютными людьми». Поэтому, когда в период Смутного времени на престоле появился европеец Лжедмитрий I, пожелавший решительно и быстро демокра­тизировать московские порядки - его просто не поняли, как правящие сословия, так и податные7. Его возненавидело все общество Московского государства. Уже сформировался и ут­вердился образ мысли, что хороший государь - это государь диктатор, а проявление либерализма рассматривалось как слабость и бессилие. В русской культуре окончательно сфор­мировался образ «царя-батюшки», а не царя законодателя. «Батюшка» управлял государством по-семейному, по своей воле и усмотрению, а его власть ограничивалась только тради­циями и христианскими заповедями.

В отечественной историографии сформировалась проч­ная концепция о модернизационной деятельности в россий­ском государстве и праве Петра I. Он «прорубил» окно в Ев­ропу, укрепил мощь государства, ввел европейские обычаи в обществе и т.д. Законодательство приобретает «революци­онный» характер. Однако именно при Петре I достигает апо­феоза идея выдвижения на первый план интересов государ­ства, где люди являлись только винтиками в государственном механизме, служили материалом для его укрепления. «. Сближение с Европой было в глазах Петра только средством для достижения цели, а не самой целью»8. «Угнетательное» отношение к людям при Петре I не только не ослабло, но и многократно возросло. Всего один пример. Петр I необычайно верил в силу указов. Даже когда свет гасить, какие печи, каки­ми дровами топить, кого в каких гробах хоронить или одеждах ходить регламентировалось указами. «Впервые русское закоиздательство... низошло до столь низменных предметов.»9. Среди нескольких тысяч только именных указов найден всего один в «защиту» крепостных крестьян. Не продавать крестьян­ские семьи на ярмарках в розницу, ибо «вопль от этого бывает несусветный». Модернизация Петра 1 проводилась не на осно­ве раскрепощения личности, развития и поощрении ее ини­циативы, формирования буржуазных порядков, а на основе дальнейшего закрепощения общества, его регламентации. С этой точки зрения говорить о революционных реформах Пе­тра I в подлинном смысле этого слова - весьма дискуссионное занятие. Государственное управление обществом достигло ги­гантских размеров и масштабов.

Петр I не раз бывал в Европе. С каким упоением историки рассказывают об учебе Петра I на верфях Голландии. Однако демократические свободы, свобода личности его совершенно не интересовала. Задача Петра I заключалась не в реформа­ции государства и права, а в повышении его функциональной эффективности. Человек по-прежнему являлся не субъектом, а объектом права. Однако харизматическая личность Петра I была привлекательна многим и многим исследователям и пи­сателям. В политике Петра I классическим образом реализо­валась идея - «цель оправдывает средства». Хотелось «всего и сразу», но не постепенно и с перспективой.

Основной источник поступлений денежных средств в казну государства - налоги. При Петре I количество налогов увеличилось многократно. Сформировался даже особый штат - «прибыльщиков», основной задачей которых являлось «вы­думывание» новых налогов. Однако до 70 % от суммы всех поступающих налогов уходило на содержание налогового ап­парата, а оставшиеся средства (до 2/3) шли на военные нужды. Огромные деньги уходили также на «великие стройки». Последствия подобной законодательной политики хорошо известны - подрыв платежеспособности государства, общее обнищание народа. Индустриальный подъем происходил (как отмечалось выше) не на основе развития частной инициативы (хотя 2-3 примера мы можем найти), а на внеэкономическом принуждении, вплоть до создания предтечи сталинских ис­правительно-трудовых лагерей. (При Петре I появился новый вид наказания - каторжные работы). Подданных, нарушаю­щих законы, даже приговоренных к смертной казни, отправ­ляли на различные объекты строительства, галеры, рудники.

Петровское законодательство разрабатывалось сверху вниз. Петр I мог лично принять закон, изменить его, или вооб­ще отменить. Основная задача закона - регламентация жизни конкретного человека со стороны государства. Поэтому фор­мально, внешне, Петр I реформатор, а по сути своей - ярый консерватор. Он законсервировал и многократно укрепил старые феодальные порядки. Но в глазах последующих поко­лений он сохранится как сильная реформаторская личность, укрепившее государство. А о цене подобных достижений пы­таются замалчивать. Народ и общество потерпят, главное - мощь и величие государства, европейская державность.

Пыталась изменить законодательство, поставить во главу угла в обществе «закон», а «не есть мнение» Екатерина II, созвав для этих целей Новоуложенную комиссию. Для определения ее основных направлений работы она пишет «Наказ», основан­ный на западноевропейских традициях и ценностях. Историки пытаются доказать, что почти 90 % идей и взглядов «Наказа» Екатерины II являлись компиляцией из государственно-пра­вовой мысли западноевропейских теоретиков и практиков. Но основной вопрос заключается не в этом. Впервые на столь вы­соком уровне ставился вопрос о соотношении воли и закона, прав подданных и государства. Теоретически ставилась задача построить «личный конституционный абсолютизм».

Однако результаты работы оказались ничтожными. При­чин неудач работы Новоуложенной комиссии множество. Но главная причина заключается в том, что ни общество в целом, ни члены Комиссии в частности оказались не готовы к подобным изменениям. Каждое сословие, депутаты от сосло­вий искали свои выгоды. Господствующий класс дворянства не желал ограничить свои права в отношении других сословий законом. «В Комиссии на крепостное право смотрели не как на правовой вопрос, а как на добычу... все классы общества... спешили урвать свою долю».

Таким образом, XVIII в. не привнес в государственно­правовую жизнь элементы демократической политической практики. Хотя достаточно четко наметились ее словесные ориентиры. Российская общественность впервые широко по­знакомилась с западными демократическими идеями. Увы! На основе этого окончательно была сформирована концепция «мы» и «они». Причины практически всех внутренних про­блем стали связывать с «их происками». Западный индивиду­ализм в Россию в XVIII в. еще не проник. В крестьянской среде господствует принцип общинности, а в дворянской - принцип имперско-государственного мышления.

Хотя в этом размышлении необходимо сделать оговорку. В 1762 г. подписывается акт, впервые на законодательном уров­не защищающий правовой статус целого сословия - дворян­ства. Начинается процесс формирования индивидуализации личности. Первый пример не массового, а группового само­сознания - движение декабристов. Но это всего лишь пример. Замечательный реформатор М. М. Сперанский, сделавший немало полезного в юриспруденции, был «посыпаем» бра­нью и со стороны «верхов», и со стороны «низов», когда впал в немилость со стороны царского двора. (Сперанский полу­чил отставку в марте 1812 г., был сослан в Нижний Новгород, «.напутствуемый самой искренней бранью со стороны выс­шего общества и ожесточенной озлобленностью со стороны народа»). Российский народ еще не созрел до понятия и фор­мирования гражданского общества, умения самостоятельно принимать решения и нести за него ответственность. Дока­зательством данного тезиса может служить реформаторский курс Александра II. Его убийство, убийство П. А. Столыпина послужили наглядным примером нежелания народа разру­шать государственную монополию на личность.

Подобные настроения в обществе четко уловило нарож­дающееся большевистское движение, изначально создававшее свою партию и строившее свою работу на диктаторски-центра- листских началах. Созданные в советское время коллективные хозяйства в сельском хозяйстве, государственные предприятия в промышленности и торговле стремительно уничтожили ростки частной предпринимательской инициативы. Государ­ство полностью поглотило общество, лишив индивида личной ответственности за собственное благополучие. Вначале кол­лективное, а потом личное, о частном не могло идти и речи. Подобное состояние устраивало абсолютное большинство на­селения. А патернализм государства в социальной политике достиг своего апогея. Эта политика удачно вписывалась в мен­талитет российского общества - стойко переносить сообща трудности и нежелание нести ответственность за свои личные действия.

В современных условиях мы также наблюдаем стреми­тельный отход от развития массовой частной инициативы 1990-х гг. к государственной монополии во всех сферах жизни общества. Западная модель демократии не прижилась. Транс­плантация чужеродного органа всегда чревата тяжелыми последствиями. Будем откровенны. Частная инициатива по­следнего десятилетия XX в. в основном проявлялась в сфере отчуждения собственности у государства, но не создания и ее приумножения своим трудом и талантом. Тем самым идея персоноцентризма, где в центре политики стоит личность, а не государство, была подорвана и скомпрометирована. Подоб­ная политика породила всеобщее отчуждение народных масс от идеи формирования в российском обществе личностной ответственности. На этом фоне стремительно возрастает роль, значение и количество государственных бюрократических ин­ститутов. Идея системоцентризма (где государственные инте­ресы явно преобладают над интересами личности, отсутствует разумный баланс) стремительно набирает своих сторонников. Имеется и харизматический лидер. А за ценой мы не постоим! «Мы должны, прежде всего, приняться работать своим умом вместо пассивного усвоения плодов чужого ума».

ПАШИН Василий Петрович

доктор исторических наук, профессор кафедры теории и истории государства и права Кур­ского государственного университета


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

 



© 2014 Евразийский новостной клуб